Черт возьми, она совсем забыла, что вчера вечером танцевала на сцене перед ним! Другие, правда, не знают, что она и есть та самая танцовщица, но что это меняет? Штефан видел, как она извивалась в экзотическом восточном танце, слышал возгласы мужчин и понял, что такая девица вполне подходит для борделя. Он и затеял всю комедию, чтобы выманить ее, заставить пойти с ними! Ведь так спокойнее – не совать же ее в мешок… Господи, помоги!
Вдруг дверь ее комнатенки распахнулась. Таня, сидевшая на кровати, в испуге поджала под себя ноги. На пороге стоял Штефан, и от его сердитого взгляда все у нее внутри похолодело. Потом ее охватила паника: что делать? Но Таня последним усилием воли подавила свое волнение – рыдания не помогут. Надо держать себя в руках и не сдаваться. Только она сама себя может защитить. Ну а вдруг она ошиблась в своих подозрениях? Хотя сколько же можно ошибаться…
– Я вижу, ты даже не пытаешься посмотреть, так ли все на самом деле! Ни капли любопытства! – заявил Штефан, перестав обращаться к ней на «вы».
Так он снова про эту метку? Опять за свое. Значит, она действительно существует, и они настойчиво требуют, чтобы она сама в этом убедилась и перестала сопротивляться. Тогда они спокойно увезут ее.
– А ты что думаешь, я целый час должна себя рассматривать? Проверила и ничего там не нашла. А потом просто сидела и ждала, чтобы вы поскорее ушли. Неужели вам не надоело заниматься такими глупостями? Похоже, что нет.
– Так я и знал, – ответил Штефан, стараясь сохранить спокойствие, но взгляд его не предвещал ничего хорошего, – глупостями занимаешься ты, хотя мы объяснили тебе, насколько нам важно установить твою личность. Для этого есть только один способ.
– Этим способом я все проверила и утверждаю: я не та, за которую вы меня принимаете, господа.
– Позволь тебе не поверить.
– Мне жаль вас и ваше…
– Это мне тебя жаль! Ничего не остается другого, как приняться за дело самому.
– Что? Самому? Да ты… Ты не посмеешь!
Таня выхватила кинжал, вид которого не произвел на молодого человека никакого впечатления: он уже привык к ее воинственности. Штефан только вздохнул.
– Послушай, единственно кому ты можешь навредить этим оружием, так это самой себе. Убери сейчас же нож и успокойся, это неизбежно должно произойти, а я постараюсь не причинять тебе неудобств в таком пикантном деле.
– Ага, значит, так? Завидное хладнокровие. Ну тогда попробуй, и мы посмотрим кто кого!
Штефан только криво усмехнулся:
– Я преклоняюсь перед твоей храбростью, малышка. Ты готова драться, но у тебя есть выбор.
Таня взглянула на него с недоверием:
– А по-моему, у меня его нет.
– Почему же? Вместо драки можно заняться любовью, – сказал Штефан вкрадчивым голосом.
Господи, почему эти слова вызвали у нее какое-то томительно-сладостное чувство? Легкая дрожь, больше похожая на трепет, пробежала по всему телу. Таня постаралась справиться с этим неожиданным и незнакомым ощущением, но не могла. Она поняла, что это значит. Боже милостивый, помоги! Этот человек волнует ее, он разбудил в ней женщину, и она впервые испытала любовное влечение… Он дьявол, сущий дьявол!
– Так, – произнес Штефан, наблюдая за ней, – кажется, на этот раз номер не пройдет!
– И не только на этот! – выпалила девушка.
В его глазах снова появилась злость, значит, она задела его своим решительным отказом.
– Ты зря так думаешь, малышка. Во время нашего путешествия я овладею тобой, – процедил он сквозь зубы. – Тебе от этого никуда не деться.
Он забыл о роли благородного дворянина, обязанного чтить свою «будущую королеву». Таня решила напомнить ему правила игры.
– А как же твой друг, за которого я должна выйти замуж?
– Василию все равно. Вы с ним не венчаны, и потом, ты же не девственница, поэтому одним мужчиной больше до первой брачной ночи, одним меньше – уже не имеет значения. Ты же оказывала эти услуги многим кавалерам, так что и для тебя это небольшая разница.
Это оказалось последней каплей, большего оскорбления ей никто никогда не наносил. Таня в мгновение ока превратилась в фурию, чего Штефан не ожидал. Она бросилась на него с занесенным кинжалом в высоко поднятой руке, намереваясь перерезать ему горло. Но, ослепленная злостью, Таня не заметила, как он ловко перехватил ее руку, крепко сжав запястье. Штефан держал ее так на расстоянии, и все попытки девушки освободиться были тщетны. Таня размахнулась другой свободной рукой, чтобы влепить ему пощечину, но он опередил ее. Теперь она оказалась словно пленница в кандалах – его цепкие пальцы больно сжимали обе ее руки. Кинжал со стуком упал на пол.