Ева уклонилась от ответа, но после паузы все же сказала, что это было бы немыслимо и что она не хочет без необходимости ломать себе голову над этим. Тем не менее Ева знала точно: конечно, она предпочла бы Адриана. Но этот ответ она прятала глубоко в душе.
— Что с тобой? — спросила Люси, и Ева вздохнула: ей совершенно не хотелось рассказывать о том, что творится в ее душе.
— Ах, в последнее время я ужасно сплю, — ответила она после паузы. — Мне снится один и тот же сон.
— Не хочешь мне рассказать? Может, тебе станет легче, если ты об этом поговоришь, — предложила Люси и присела за стол в гостиной.
После недолгих колебаний Ева пересказала свой кошмар. К ее большому удивлению, в тот же миг лицо Люси побледнело.
— Не сходи с ума. Это всего лишь глупый сон, — проворчала пожилая дама и быстро поднялась.
— Что с тобой? Ты ужасно по нему скучаешь, да?
Люси кивнула, но Еву не покидало чувство, что ее сон как-то иначе повлиял на старушку. Однако девушка не решилась спросить: маори выглядела какой-то отрешенной.
— Не хочешь мне немного подиктовать? — поинтересовалась Ева.
— Нет, дорогая, мне сегодня совершенно не до того. Иногда я просто хочу забыть обо всем, что мне довелось пережить. И тогда я спрашиваю себя, зачем все еще держу это в памяти, умножая свои страдания, вместо того чтобы просто о них не думать больше никогда. Только ради того, чтобы рассказать Беренике правдивую историю семьи? — Эти слова она произнесла с горечью.
— Мой сон заставил тебя вспомнить что-то неприятное? — осторожно спросила Ева.
— Да, но я впервые задалась вопросом, стоит ли мне продолжать… — Взгляд Люси устремился куда-то вдаль.
Ева не осмелилась спросить, о чем сейчас говорила Люси, хотя, если честно, ее разбирало любопытство. Казалось, Люси погрузилась в абсолютно иной мир. Звонок в дверь прервал тягостное молчание.
— Пойду открою, — сказала Ева.
— Я не хочу никого видеть, — заявила Люси.
Ева уже хотела сбежать вниз по лестнице, но ее опередила Стелла.
— Да, мисс Ева дома, — ответила она, — но подойдите же ближе.
— Спасибо, миссис…
— Мисс Стелла.
Ева замерла на мгновение. Если она не ошиблась, голос принадлежал… Но этого не может быть! Она узнала голос и бросилась бежать. Не было никаких сомнений! И вот он стоит перед ней в полный рост! Она уже забыла, какой он высокий! И у него такие светлые волосы!
— Ганс! — вскрикнула Ева. — Ганс! — И она тут же бросилась в его объятия.
После сердечного приветствия брат взял ее за плечи и слегка отстранил от себя, чтобы рассмотреть.
— Дай-ка я на тебя погляжу. Я, конечно, знаю, что ты та самая маленькая Ева, но кажется, что мне только что на шею бросилась прекрасная незнакомка. Ты превратилась в настоящую леди, сестренка.
Стелла смущенно переводила взгляд с девушки на парня. Ева сразу поняла почему. Они ведь разговаривали по-немецки.
— Это мой брат, — объяснила ей по-английски Ева. — Ты голоден? Когда ты приехал? Почему ты ничего не сообщил? Я бы тебя забрала из Окленда. У меня уже есть собственная машина.
Ганс громко рассмеялся.
— Охотно верю! Достаточно увидеть, как ты выглядишь! Мне показалось, что я сплю. Я все еще помню тебя с косичками, в простых башмаках и с вечным блокнотом для рисования под мышкой. Моя милая малышка, ты изменилась!
— Но и ты тоже изменился! Я хочу сказать, когда я увидела тебя в костюме… Он совсем неплохого качества. Ты выглядишь как настоящий джентльмен!
Ганс подбоченился.
— Я и есть джентльмен!
— Тогда скажи мне наконец, чего ты хочешь. Есть, пить или спать?
— Сейчас больше всего я хотел бы чего-нибудь выпить и спокойно с тобой поговорить, потому что умираю от любопытства. Мне просто не терпится узнать, как у тебя дела. У меня тоже произошли некоторые изменения. Внезапно дела пошли в гору.
— Наверное, очень круто в гору, так что ты даже забывал писать.
— Мне очень жаль, малышка! У меня была лишь одна мысль — сделать большие деньги и потом приехать к тебе. Знаешь, Лос-Анджелес — неумолимая сила! Все там так увлекательно…
— У тебя совсем нет багажа?
— Нет, его сюда привезет машина. Я приехал со своим партнером по бизнесу. Представляешь, он новозеландец, и когда нам в Лос-Анджелесе стало тесно, мы рванули на его родину.
— Так, значит, ты там занимался темными делами?
— Нет, нет, конечно нет. Итак, может, сядем спокойно в доме и поболтаем?
— Я только прихвачу бутылочку вина, и тогда…
— Позвольте, я сама принесу, мисс Ева, — вмешалась Стелла.
— Хорошо, мы пойдем в гостиную, потому что Люси не хочет, чтобы ей мешали. Может, потом вы заглянете к ней. Ей не очень хорошо, я думаю. Я поднимусь с братом наверх.
Ева взяла Ганса за руку и провела вверх по лестнице. Он с интересом оглядывался.
— Ну, нашу новозеландскую семейку бедной не назовешь. Как хорошо, что ты мне написала, что вы теперь живете на винодельне. Мне, конечно, жаль, что не довелось познакомиться с теткой. Такая трагедия! Но городу эта катастрофа пошла на пользу. Я и не рассчитывал, что на другом конце света увижу целый город в стиле ар-деко. В Лос-Анджелесе есть здания в подобном стиле, но чтобы в Новой Зеландии…
Ева вздохнула. Она не знала, с чего начать, как описать то, что она пережила. Поэтому она попросила Ганса сначала рассказать о себе. Ему не нужно было повторять дважды. Речь его лилась рекой и прервалась только тогда, когда Стелла вошла в комнату с подносом. Она принесла не только бутылку и стаканы, но еще и один из ее домашних пирогов, на который тут же набросился голодный Ганс.
— И как же тебе все-таки удалось разбогатеть после стольких неудачных попыток?
Ганс широко улыбнулся.
— Я производил вино.
— Разве в Америке сейчас не введен «сухой закон»?
— Ты просто зришь в корень! Законы год от года становились все строже, но я производил вино только для церковных служб. — Он подмигнул ей.
— Этот трюк с успехом провернули и твои дальние новозеландские родственники! Болды тесно сотрудничали с монашеской миссией, у которой имелась лицензия на производство вина.
— Ну, такими привилегиями мы не пользовались. Мы вели опасную двойную жизнь и снабжали вином красивых и богатых от Пасифик Палисейдс и Бель Эйр до Санта-Моники и Малибу, а также студии Голливуда.
— Не слишком ли это опасно?
— Ты права! Поэтому мы и уехали оттуда столь поспешно. Нам сообщили, что на нашу винодельню устроят облаву. Как видишь, мы убрались вовремя. Иначе могли бы сейчас сидеть в какой-нибудь калифорнийской тюрьме. В последние месяцы сюда приезжает все больше немецких эмигрантов. Знаменитые художники, очень охочие до хорошего вина.
— И что они рассказывали?
— Должно быть, дома совсем ужасно! Началась настоящая травля евреев, но большинство эмигрантов все же хочет вернуться как можно скорее. Этому крикуну править самое большее полгода. Представляешь, мой давний школьный друг Вальтер в последнем письме пытался уговорить меня вернуться! Он считает, что такие арийские парни, как я, будут нужны новой Германии.
— Очевидно, он не знает, что наша мама была еврейкой.
— Нет, об этом он не подозревает, но меня и не тянет обратно! А тебя? Ты иногда чувствуешь тоску по родине?
— Нет, уже не чувствую! Новая Зеландия стала мне второй родиной. К сожалению, я вскоре уеду из Нейпира и переберусь в Веллингтон. Может, ты поедешь вместе со мной?
Ганс рассмеялся.
— Нет, этот город не для меня. Вместе с моим деловым партнером Беном Болдуином мы купим овечью ферму неподалеку. Он приедет из Хейстингса и наладит связи.
— Жаль, а у нас, к сожалению, нет другого выбора, кроме как попытать счастья в Веллингтоне.
— У кого это «у нас», сестричка?
— Я скоро выйду замуж. За Даниэля Томаса, молодого архитектора.