Томми удивленно взглянул на младшую сестру.
— Разве это можно сравнивать? Я влюблен в Эллен. У нас искренние чувства, а не дешевое театральное представление! Хорошо, тогда я тебя спрошу прямо. Я не могу себе представить, что ты за одну ночь вдруг так полюбила Джона. Почему ты решила выйти за него, хотя явно любишь другого?
Лицо Джоанны исказилось. По шее пошли отвратительные красные пятна.
— Как тебе в голову пришла такая чепуха? Нет никакого другого!
— Ах, вот как? Значит, вы целовались у двери нашего дома просто по-братски?
Джоанна вскочила и хотела ударить Томми кулаками в грудь, но он удержал ее. Лодка опасно закачалась.
— Перестань! Сядь на лавку. Иначе ты свалишься за борт! — проворчал Томми.
Джоанна, сопя, попятилась.
— Я видел вас. Хотя было уже темно, я узнал мужчину, который так страстно целовал тебя, и это был не Джон Кларк!
— Как отвратительно! Ты караулил под окном!
— Это была всего лишь случайность. Поверь мне, я бы не хотел видеть, как трогательно ты прощалась с Бертрамом Томасом. Ты ведь знаешь, что у него жена и маленький ребенок!
Джоанна тут же разревелась.
— Оставь меня в покое! — всхлипывала она.
— Хорошо, но только если ты мне скажешь, какие у тебя планы на Джона, — примирительно ответил Томми.
— А какие у меня на него могут быть планы?
— С тобой действительно тяжело говорить. Я надеялся, что ты откроешься мне, расскажешь, что это был всего лишь прощальный вечер и что ты прекратишь с ним всякие отношения, потому что нашла достойного парня. — Томми вздохнул.
— Джон Кларк действительно очень милый парень, — выдавила из себя Джоанна.
— Я знаю это. Именно поэтому я не могу допустить, чтобы он по собственной воле лез в неприятности!
— Ты же ему ничего не расскажешь про нас с Бертрамом, правда? — Джоанна посмотрела на брата округлившимися от ужаса глазами.
— Я не доносчик, но я потребую от тебя, чтобы ты разорвала эту так называемую помолвку, если на самом деле любишь доктора. А это можешь знать только ты.
— Проклятие, я должна выйти замуж за Джона Кларка! Иначе… — Она запнулась и, смертельно побледнев, быстро перегнулась через поручни, выблевав все огурцы за борт.
Томми растерянно смотрел на сестру. Сейчас он словно прозрел.
— Скажи, что это неправда!
Джоанна выглядела чудовищно уставшей. Почему он сразу не заметил, какая она бледная? Ему показалось, что ей дурно от качки. А на самом деле…
— Когда ты узнала об этом?
— Не спрашивай. Женщины точно это чувствуют!
— И доктор Томас тоже знает?
— Да!
— И что он говорит?
Джоанна так прикусила губу, что почувствовала во рту привкус крови.
— Он считает, что в этой ситуации лучше всего будет сделать аборт.
— А ты? Что ты думаешь?
— Я хочу оставить ребенка и поэтому выйду за Джона Кларка: ребенку нужен отец!
— Доктору уже известно о твоих намерениях?
Джоанна кивнула.
— Он думает, что это не очень хорошо, но сейчас просто не может развестись. Отец его жены дал ему деньги на развитие практики.
Томми больше не мог сдержаться. Он вскочил с места, лодка вновь опасно качнулась. Томми быстро поднял парус и поставил яхту по ветру. Джоанна так крепко вцепилась в поручни, что пальцы побелели. От скорости вода шипела под лодкой. Томми смотрел прямо вперед. По скулам от ярости катались желваки.
— Ты же никому об этом не расскажешь? — спросила через некоторое время Джоанна.
Томми пожал плечами.
— Я не могу тебе этого обещать. Также не могу обещать, что я преспокойно дам Бертраму умыть руки!
— Пожалуйста, оставь его в покое! Для него это все тоже не так просто!
— Если ты еще хоть слово скажешь в защиту этой скотины, я его прибью! — прохрипел Томми.
Джоанна еще никогда не видела его в такой ярости. Учитывая ситуацию, она легко могла представить, как Томми может помешать осуществлению ее плана. Но этого не должно произойти!
— Пожалуйста, не вмешивайся, — умоляла она. — Если Джон не женится на мне, я не знаю, как быть дальше.
— Тебе нужно было бы раньше подумать! — невозмутимо возразил Томми.
— Ты должен поклясться, что не расскажешь! — отчаянно умоляла она.
Томми обернулся и посмотрел на нее с отвращением.
— Я никому ничего не скажу, но ты тоже должна пообещать мне две вещи: ты сначала расскажешь об этом Джону…
— Но тогда он не женится на мне! Кто возьмет в жены женщину, которая ждет ребенка от другого? — не дослушав, перебила его Джоанна.
— Вероятно, такой приличный человек, как Джон Кларк. Но ты обязана дать ему шанс решить самому. Ты не должна скрывать, что это чужой ребенок!
— А если он не женится на мне?
— Тогда мы найдем решение всей семьей. Мама наверняка поможет тебе воспитать ребенка.
— Я не хочу этого! Ни в коем случае! — закричала Джоанна.
— У тебя нет выбора! Ты должна пойти на такой риск. А теперь второе условие: ты больше никогда не будешь видеться с Бертрамом Томасом!
— Нет! Нет! Не могу! Пожалуйста, пойми, я ведь люблю его…
Томми совершенно не слушал ее, а лишь встал, чтобы взглянуть на лодку, идущую по правому борту. По правилам судоходства у нее был приоритет. Он хотел убедиться, что скорость его яхты быстрее и он вовремя пересечет траекторию другой лодки.
Джоанна была вне себя. Она вскочила и изо всей силы дернула румпель. Что-то затрещало и защелкало по борту, особенно когда гик с дьявольской силой повернулся к другому борту. При этом он ударил по голове Томми, и того выбросило в море.
Джоанна вскрикнула. От испытанного ею шока она оказалась полностью беспомощной. Яхта начала ходить кругами.
— Томми! — раздался крик Джоанны над водой лагуны, которая была больше не зеленой, а черной, как непроглядная ночь. — Томми! — отчаянно звала она снова и снова, но брата нигде не было видно.
Нейпир, июль 1933 года
Свадьбу Береники и Ганса отпраздновали в доме в Нейпире. Там, где раньше стояла кладовая, теперь был зимний сад размером с танцевальный зал. Торжество состоялось мрачным зимним днем в доме на Камерон-роуд. Ева охотно пропустила бы это событие, Даниэль же считал, что если уж ничего нельзя поделать, то в этот день можно было бы и вторую свадьбу сыграть. Но Ева отказалась от такой идеи, да так резко, что Даниэля это задело. А Ганс, несмотря на все ее нежелание, выбрал сестру свидетельницей. Еве казалось, что это уже чересчур, ибо она не верила ни единому слову Береники. Последняя же, наоборот, мило вела себя и с ней, и с Люси, и даже с Харакеке.
Единственный плюс во всем этом был в том, что после свадьбы Ганс с женой собирались жить на своей ферме, так что Люси смогла бы снова переселиться в свой дом.
Береника оказалась столь любезна, что даже попросила Еву выбрать вместе с ней свадебное платье. Она посчитала, что Еве как раз подходит эта роль, ведь теперь она будет ее невесткой. Ева не очень переживала, что, возможно, относится к девушке несправедливо. Окружающие говорили, что Береника счастлива с Гансом. Может, Береника поступала так от чистого сердца? Но Ева относилась к этому скептически. Она была не злопамятна, однако помнила, что Береника совершала не мелкие пакости, а откровенные подлости. Например, используя шантаж, она выгнала из дома Люси; прилюдно скомпрометировала Еву, и той пришлось покинуть Нейпир. А еще Береника украла у Евы брата, и теперь между ними не было тех искренних отношений, как в детстве.
Брат сильно изменился. Хотя Ева отчасти узнавала в Гансе своего прежнего брата, он стал другим. Ева опасалась, что все дело в деньгах, которые скопил Ганс. Ей казалось, что он преувеличивает значение денег и рассуждает слишком поверхностно. Ева сама превратилась в леди, но неужели она тоже стала такой же корыстной? Она сомневалась в этом. Было очевидно, что Ганс в большей степени обращал внимание на престиж. Он носил самую элегантную одежду, ездил на самом современном автомобиле и теперь собирался устроить самую дорогую свадьбу, какую только можно было организовать в частном доме. Для проведения церемонии они пригласили к себе служащего загса и священника. Гансу очень нравилось, что его избранница — католичка, как и он сам.