— Господи Боже мой!
Сомнений не было. Это был он. Не двойник и не мираж. Нет, это был Адриан Кларк! У Евы подкосились ноги. Она уже думала, что он пройдет мимо и не удостоит ее даже взглядом, но тут мужчина повернул к ним голову.
— Могу я вам помочь, дорогие дамы? У вас все хорошо? — вежливо осведомился он. В его глазах не отразилось даже искры узнавания. — Может, вам помочь собрать оско… — Он уже хотел было наклониться.
— Нет, оставьте их, — почти беззвучно произнесла Ева.
— Но… но… это… — залепетала Люси и хотела схватить его, но Ева крепко удержала ее руку.
— Простите, моя бабушка обозналась, она видит своего внука в каждом рослом темноволосом парне, но его засыпало обломками во время землетрясения в Хокс-бей, — дрожа всем телом, объяснила Ева. Она надеялась, что это даст ему какой-то толчок к воспоминаниям.
— Да, это чертово землетрясение! Моя жизнь тоже разрушена. В Хокс-бей нет ни одного мистера Гранта, который бы числился пропавшим. Я просто в отчаянии.
— Моего внука зовут Адриан. Адриан Кларк. Мы жили в Нейпире на Камерон-роуд! — задыхаясь, воскликнула Люси, но мужчина, походивший на него как две капли воды и разговаривавший его голосом, не проявлял никакой реакции. Вместо этого его взгляд остановился на Еве.
— Мы обязаны дальше жить с этим. Как бы там ни было, — вздохнул он и пошел дальше. Потом он обернулся еще раз. — У вас прекрасные глаза, — пробормотал он, прежде чем скрыться в толпе.
— Я… нет, я… — растерянно пробормотала Люси и качнулась.
Ева едва успела подхватить ее. Владельцы магазина заметили, что пожилой даме сделалось дурно, и поспешили к ним. Люси уложили на диван.
Ева так волновалась за Люси, что почти позабыла о странной встрече. А потом бабушка снова открыла глаза и всхлипнула:
— Где он?
Только тогда Ева поняла, что они встретили на улице не привидение, а именно Адриана Кларка, ее мужа, который совершенно ничего не помнил из своего прошлого.
Нейпир, декабрь 1908 года
Джоанна стояла в коридоре с чемоданом и злобно поглядывала на Люси.
— Я знаю, что за всем этим стоишь ты! — вдруг закричала она, и ее лицо покраснело от ярости.
Люси, напротив, побледнела как мел.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — соврала она.
— Не будь лицемеркой! Ты все поняла! Я не знаю, как ты все устроила, но Бертрам больше не хочет меня видеть.
— Бертрам? — переспросила Люси с наигранным удивлением. — Что тебя связывает с Бертрамом? Я думала, ты выходишь замуж за Джона Кларка.
— Ты не умеешь врать! У тебя на лбу написано, что ты приложила к этому руку. Ты вынудила Бертрама отказаться от меня!
— Отказаться? Значит, Бертрам Томас был твоим любовником? — спросила Люси, изобразив возмущение.
— Да, черт побери! Но он больше не хочет меня видеть!
— Это сказал тебе твой любовник лично? — язвительно спросила Люси.
— Нет, он утверждал, что будет разумнее, если мы расстанемся, — хмыкнула Джоанна. — Но я чувствую, что на самом деле он не хочет этого. Это ты его вынудила!
— Может, молодой человек наконец-то образумился, — ответила Люси. — И чего ты, собственно, хочешь? Я думала, ты станешь женой Джона Кларка. Ты же не хотела изменять мужу с доктором? — Люси пришлось крепко взять себя в руки, чтобы не высказать дочери в лицо, на какую подлость она собирается пойти, подбросив чужого ребенка Джону Кларку. «Да я и сама не лучше, — промелькнуло у нее в голове. — Выходит, что я тоже забочусь о том, чтобы план Джоанны осуществился без трудностей!» От этой мысли к горлу подкатила тошнота. «Разве я не должна заставить дочь сказать Джону Кларку всю правду? Нет и еще раз нет, я не хочу, чтобы Бертрам Томас считался отцом этого ребенка», — решительно подумала Люси.
— Но я ведь люблю Бертрама!
— И что из того? — пренебрежительно произнесла Люси. — Он женат, таким и останется. Или ты думаешь, что он все бросит, лишится денег своего тестя, чтобы взять тебя в жены?
Джоанна сжала кулаки.
— Значит, ты признаешься, что шантажировала его?
— Я ни в чем не признаюсь. Я и представить не могла, что у этого молодого человека такое чувство ответственности: он сам тебе открылся!
— Не надо втирать мне очки. Я знаю, что все это из-за тебя! А теперь пропусти меня наконец! Я уже давно хотела уйти! Прочь с дороги!
Но Люси не двигалась с места.
— Куда ты хочешь уйти? — разъяренно спросила она, но потом примирительно добавила: — Пожалуйста, детка, не делай этого. Ты не можешь оставить меня одну. Достаточно того, что отца больше нет… и Томми!
Агрессия Люси пошла на убыль. Она старалась не расплакаться, но это нисколько не волновало Джоанну.
— Я уйду к Розалин. Ее мать согласилась, чтобы я пожила в их доме до свадьбы.
— Девочка, ты не можешь так поступить со мной. Я ведь хотела все для тебя подготовить. Платье, праздник…
— К сожалению, этим будет заниматься миссис Мак-Мюррей. Теперь, когда отца больше нет, а ты вынудила Бертрама порвать со мной отношения, я не хочу ни минуты оставаться под крышей этого дома!
— Пожалуйста, не поступай так! Ты же моя дочь. Разве ты не понимаешь, что сейчас, когда я все потеряла, мне хотелось бы сохранить тебя — самое дорогое, что у меня есть?
— Меня это не волнует. Ты — шантажистка! — выпалила Джоанна. — И я бы хотела, чтобы ты не появлялась у меня на свадьбе. А то еще посчитаешь нужным уведомить Джона, что я люблю Бертрама Томаса.
— Ладно. Я не приду, — ответила Люси сдавленным голосом. — Но ты не хочешь, по крайней мере, сказать правду мне, матери? Почему ты собралась выйти замуж за человека, которого не любишь?
— Потому что тот, которого я люблю, уже женат, как ты, кстати, заметила. Именно поэтому! В конце концов, я тоже хочу семью и дом, а Бертрам мне этого дать не может, — упрямо ответила Джоанна. — И хватит задавать глупые вопросы! — рассерженно добавила она. — Я хочу, чтобы на моей свадьбе все было красиво. Мистер Мак-Мюррей поведет меня к алтарю, а миссис Мак-Мюррей выберет мне свадебное платье.
Люси вдруг почувствовала всю безысходность и разочарование. Осознание происходящего стало для нее холодным душем посреди знойного лета. Она дала этой девочке все и больше уже ничего не могла сделать. Ее идея предоставить этому несчастному созданию родительский дом безжалостно провалилась. Может, в тот момент стоило сказать Джоанне правду о том, что она не ее дочь? Но Люси не хватило смелости. Кроме того, женщина спрашивала себя, чего она этим добьется? Предоставить тем самым Джоанне уважительную причину, которая объяснит, почему та покидает дом? Нет, ни в коем случае. После этого Джоанна наверняка запретит Люси общаться с внуком. А Люси непременно хотела увидеть маленькое создание, ибо именно оно могло дать ей силы жить дальше после того, как ее оставили любимые люди. В этот момент Люси поклялась, что будет любить внука так, как она в свое время любила Джоанну — ребенка, которого забрала из приюта. Люси молилась, чтобы этот еще не родившийся малыш ответил на ее любовь взаимностью…
Люси пристально посмотрела на дочь. Слезы наконец иссякли. Голос матери прозвучал холодно и четко:
— Поступай как знаешь, Джоанна! Я больше ничего не могу для тебя сделать. Если ты считаешь миссис Мак-Мюррей названой матерью, тогда уходи. Не задерживайся. Да, я считаю разумным, что Бертрам Томас не хочет больше с тобой встречаться, но я никогда бы не подумала, что он так сможет поступить! А теперь иди. Я понимаю, что мне не удастся насладиться твоей любовью. Я не приду на твою свадьбу. Празднуй вместе с пакеха.
Люси отошла в сторону, чтобы пропустить Джоанну, но та не двигалась с места. Она беспомощно смотрела на Люси.
— Чего же ты ждешь? — спросила мать. — Я больше не борюсь за твою милость, дитя мое! Я устала.