Зло откидываю волосы назад и резко распахиваю дверь.
Какой ужас. Моя прекрасная гостиная. Мои прекрасные шторы. Мой диван!
– Что за ерунда? – Шокировано шепчу, входя в комнату. С ужасом осматриваю огромное количество коробок, стоящих по всему пространству. Мне сейчас станет плохо. Я упаду в обморок от жуткого зрелища, окружающего меня.
– Мисс Райз, вы сегодня рано, – из второй спальни, в которой я планировала сделать студию красоты или что-то ещё, но не остановила пока свой выбор ни на чём конкретном, выплывает заместитель нашего директора, точнее, секретарь с заискивающей улыбкой.
– Это подарок от папы? Он решил, что здесь чего-то не хватает? Наверное, я вчера нечаянно отправила ему е-мейл с пожеланием иметь свою студию красоты за стенкой, – догадываясь о причине появления этой грязи в моё отсутствие, я немного смягчаюсь и направляюсь к своей спальне.
– Я прилягу, а вы можете продолжить, – бросая через плечо, хватаюсь за ручку. Чёрт, надо проверить отправленные письма. Я могла это сделать.
– Нет, мисс Райз, это не студия красоты, – летит мне в спину.
– Что? – Оборачиваясь, прищуриваю глаза и зло поджимаю губы.
– Это…
– Так, если это не моя студия красоты и эта грязь устроена не в её честь, то немедленно, – цежу я, наступая на женщину и угрожая ей пальцем, – немедленно убери это, Марджори, чтобы такого беспредела больше не было!
– Но… но…
– К величайшему и глубочайшему сожалению, это невозможно, мисс Райз, – раздаётся за спиной спокойный мужской голос с лёгкой хрипотцой. Мне послышалось? У меня что, галлюцинации из-за похмелья, и я представила в спальне мужчину?
Отрываю свой взгляд от испуганной Марджори и медленно оборачиваюсь. От шока с моих губ слетает тихий вдох, и я прикладываю руку к груди, делая шаг назад. Это не похмелье виновато в присутствии здесь чужака, он, действительно, стоит в дверном проёме второй комнаты. Высокий. В дорогом элегантном костюме и в белой сорочке, расстёгнутой на шее, в начищенных туфлях, и я бы могла сказать, что он один из наших, но что-то не позволяет мне это сделать. Татуировки. Они выглядывают чёрными мазками из-под ворота рубашки и доходят до уха парня с одной стороны, другая чиста. Никто из таких, как я, не портит своё тело показной краской. Это запрещено, только тайно и на закрытых участках тела. Его взъерошенные тёмно-русые волосы с сожжёнными кончиками, словно он пахал в поле сотни лет, отливают бликами дневного солнца, проникающего сквозь распахнутые шторы гостиной. Серые с примесью чего-то очень грязного глаза с триумфом смотрят в мои, вызывая внутри жуткую злость. Кривлюсь, как будто учуяла самую отвратительную вонь навоза в своей жизни.
– А это что за обезьяна? Живо убирайтесь отсюда оба! Вон из моих апартаментов! Это сестринство, и сюда запрещено входить мужским особям, даже животного происхождения! – Взвизгивая, я указываю рукой на дверь.
– Немедленно! Иначе я звоню отцу, и он…
– Надеюсь, ты это сделаешь прямо сейчас, а то у меня уши в трубочку свернулись от противного поросячьего визга, – перебивая меня, подаёт голос этот урод с сильным британским акцентом.
Задыхаюсь от его наглости, меня трясёт от негодования и желания вырвать эти наглые глаза прямо сейчас. Наброситься на это придурка и надавать ему, расцарапать лицо и ощутить, как его кожа забивается под ногти.
– Что ты себе позволяешь? Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, натюрморт дешёвый? Марджори, я требую, чтобы этот бабуин исчез! Я требую этого, не заставляй меня прибегать к самым ужасным для тебя последствиям, – шиплю, замечая, как девушка дрожит от страха. А я могу сделать с ней всё что угодно. Я могу уничтожить всю её семью, сделав так, чтобы она больше никогда не нашла работу. Я папе всё расскажу!
– Это так низко, хотя, чего можно ожидать от избалованной принцессы, – ехидная насмешка, словно меня облили керосином из огромного ведра с ног до головы, и всю эту смесь подожгли.
– Мисс Райз, я думала вы в курсе, – сдавленно подаёт голос Марджори.
– А по мне видно, что я в курсе? – Цежу я.
– Но это ваш отец… он попросил разместить здесь нашего нового студента, который будет учиться с вами на одном курсе. И к тому же у нас мест нет в основном корпусе. Я знаю, что такого ещё не происходило в сестринстве, но не могу пойти против приказа директора.
– Что? Вы шутите? Это же… это мои апартаменты. Это мой дом, и я глава «Оморфии». Я решаю, кого здесь размещать. Администрация не вправе влезать в мои дела. Это закон! И он не девушка! Это запрещено! – Возмущаюсь я, осознавая, что меня предали. Мой папа предал.