Кривая ухмылка появляется на моих губах, пока я оглядываю забитую коробками спальню, в которую за несколько часов отсутствия Миры были ввезены: кровать, глубокий шкаф, письменный стол, новый модный и дорогой ноутбук, да и множество других бесполезных шикарный вещей. Отвратительные белые стены, которые я планирую перекрасить во что-то серое или чёрное, теперь превращаются для меня в адреналин, и сон как рукой снимает. Удачно, что я заранее заказал баллончики с краской, чтобы улучшить свои навыки в уличном искусстве граффити. И сейчас это была единственная возможность отвлечься от неприятных мыслей. Открыв одну из коробок, я переворачиваю её и подхватываю один из баллончиков.
Она чертовски красивая, я не устану это повторять. Меня не особо волновало раньше, как она выглядит на фотографиях. Я перерыл альбомы с фотографиями Миры с её рождения и до последних опубликованных снимков на «Фейсбуке», считая, что это поможет мне не отвлекаться от моей цели. Но… вот это «но» меня бесит. Смотреть на мёртвые кадры и видеть само воплощение ада вживую – разные вещи. Мало того, что Мира не обливается духами, как её подружка, а имеет тонкий и холодный аромат роз, так ещё она и злобная, как сам дьявол. Возможно, если бы я встретил её на улице, то она бы в тот же вечер лежала подо мной и молила о большем. Хотя мы бы никогда не встретились, она же эгоистичная богиня, а я вор и преступник. Наши миры пересекутся только в случае мошенничества. Какой бред. Сказывается моё долгое воздержание в сексе. Мне всего двадцать четыре, передо мной распахнулись двери самого порочного мира разврата и роскоши, так чего уж ограничивать себя, верно?
Стирая пот со лба, осматриваю то, что теперь представляет собой моя спальня, и довольно улыбаюсь. Она будет в бешенстве, когда увидит. И мне это нравится. Чем больше орёт и раздражается Мира, тем лучше я чувствую себя. Я уже давно её ненавижу, с того момента, как увидел сам и прочитал, какая она дрянь на самом деле. Вряд ли она когда-нибудь изменится, но издеваться над ней я не устану, чтобы сама ощутила, как чувствуют себя люди, нечаянно попавшиеся ей на глаза. Сука. Просто редкостная сука.
Ты даже не представляешь, сколько грязи во мне, принцесса. И я тебя познакомлю с ней лично. Ты утонешь в этом дерьме, и я получу то, чего достоин. Будущего.
– Подъём! – Громкий крик и ледяная вода буквально подрывают меня с постели. Сердце бешено колотится внутри, сигнализируя об опасном проникновении. Обезвредить. Убить. Не дать подобраться к себе. Моей семье будет плохо. Рык срывается с моих губ, а глаза только едва распахиваются, отяжелевшие от пары часов сна, когда я хватаю нападавшего и чувствую пальцами холодный металл. С грохотом падаю на пол, ударяясь локтями и коленями.
– Туше. Ты побеждён, оборванец, – мелодичный и едкий смех проникает в мою голову. Перекатываюсь на спину, ощущая что-то острое на своей груди, вынуждающее меня открыть глаза и несколько раз поморгать.
Первое, что я вижу – загорелые обнажённые ноги и белую полоску трусиков под короткой юбкой, а затем уже синие глаза, наполненные удовлетворением и ненавистью.
– Сука, – шиплю я, ударяя Миру по ноге.
– Ох, прости, ты не рад приветствию? Я почитала на досуге и выяснила, что именно так будят мокриц, – смеясь, она делает шаг назад и подносит стаканчик с пластиковой трубочкой к резко очерченным губам.
– Читать научилась? Или азбуку штудировала? – Сипло отзываясь, борюсь с желанием врезать ей из-за выходки с водой, которую она вылила на меня. Фу, она ещё и жутко воняет, словно туда скунс нассал.
– Ты изуродовал мою комнату, и это лишь моя реакция, хотя я в хорошем расположении духа. Тебе повезло, бабуин. Да и разве тебе претит твоя собственная вонь? Вряд ли. Теперь ты знаешь, как отравляешь мой воздух, – пока она тянет всё своим мягким и ядовитым голосом, я поднимаюсь и осматриваю кучу протухшей рыбы, валяющейся на полу и на моих вещах.
От злости и тупой боли в голове из-за недосыпа, мои руки инстинктивно сжимаются в кулаки, и я делаю шаг в сторону гадко улыбающейся Миры.
– Давай, ну же, сделай это. Ударь меня. Оставь на моём лице или теле синяк, и ты вылетишь отсюда, и не только отсюда, но и, вообще, лишишься жизни, – смеётся она. Блять. Испепеляю её взглядом, сотрясаясь от праведного гнева.
– Какое уродство, но ничего, у меня достаточно денег, чтобы поправить всё, как только ты исчезнешь. Убери здесь всё, это нарушение правил. Кстати, о них. Вот, – она швыряет мне лист, на который я даже не обращаю внимания, и он опускается в лужу, растёкшуюся вокруг моих босых ног.