– Нет, пройдёт. Я выставила её вперёд, когда падала, чтобы не было хуже, – качая головой, девушка подходит ко мне, стараясь не вылететь из огромной обуви.
– Я провожу тебя. Ты в общем корпусе?
– Хм, не надо… если они узнают, то… не хочу для тебя проблем, особенно после того, что ты для меня сделал, – опуская смущённый взгляд, она улыбается, чем вызывает во мне прилив нежности. Она прекрасна. Действительно, словно какой-то невероятный цветок, особенно когда её щёки горят румянцем, отчего глаза становятся насыщеннее.
– Плевал я на них. У меня уже закончились занятия, так что я свободен и никуда не спешу, – заверяю её. Она улыбается шире и кивает мне.
– Ой, я не представилась. Флоренс… то есть Флор, просто Флор, – произносит она, пока мы медленно идём по коридору.
– Очень приятно, Флор. Тогда я просто Раф, для друзей, – чёрт, мне нравится её смущать. Она миленькая, и я чувствую себя извращенцем. Вряд ли такой, как я, подходит ей. Я здесь никому не подхожу и не за этим приехал. Должен помнить об этом и не позволять себе думать об этой девочке.
– Ты мой первый друг, наверное, и единственный. Я так мечтала сюда попасть, что теперь понимаю поговорку: «бойтесь своих фантазий». Ужасно, для меня всё в этом месте ужасно, – печально усмехается Флор.
– Какая разница, что они о тебе думают? Забей на них. Эти принцессы только с виду красивы, а внутри полны грязи. Так что не стоит волноваться, что тебя не хотят видеть в сестринстве. Поверь мне, тебе там не место.
– Мама была в этом сестринстве, и хотела, чтобы я тоже вступила туда. Она постоянно говорила о нём, и я думала, что там, действительно, семейные отношения.
– Не всегда наши желания совпадают с родительскими. Не стоит идти по их стопам, это никогда ни к чему хорошему не приведёт. По себе знаю, – хмыкаю я. Не соврал даже. Отец наркоман, а я всеми силами старался не поддаться влиянию окружающей обстановки. Но порой хотелось. Да, хотелось к чертям вколоть себе амфетамин или ещё что-то, чтобы не чувствовать себя отбросом.
Мы выходим из третьего ученического корпуса, стоящего отдельно от двух других. Солнце скрылось за тучами, и мне нравится эта погода. Очень напоминает Лондон. Как бы ни было ужасно, но я скучаю по Англии. Здесь чаще можно услышать французскую речь, и занятия проходят на нескольких языках. Но основным всё же является знакомый мне с рождения. Студентов больше из Америки, Канады, и других стран Евросоюза, что облегчает мне задачу. По мне, так французский очень картавый язык, хуже матерного и чем-то его напоминает.
– У тебя очень красивый акцент, – нарушает тишину Флор и густо краснеет, отводя от меня взгляд.
– Так заметен? – Усмехаюсь я.
– Для меня, да. Я родилась в Париже, хотя мы были в Англии и, кстати, Мира тоже англичанка. Но у тебя он другой. Какой-то… ну… в общем… он красивый, – девушка ещё больше смущается, а я сдерживаю хохот.
– Вы давно знаете друг друга? – Меняет она тему, пока мы, не спеша, идём по тротуару, огибая других студентов.
– Не понял?
– Ты и Мира? Ваши отцы, по слухам, очень дружны, и поэтому её папа был не против, чтобы тебя поселили на время с ней, – поясняет Флор.
– А, это. Я ни разу её не видел раньше. Скажем так, я избегал встреч с ней и был занят другим.
– Не видел? Тебе было неинтересно посмотреть на неё? Она же просто красавица, все парни без ума от неё, – удивляется Флор.
– Не видел. И нет, мне было неинтересно. Наверное, потому что у меня есть ум, как и мозг, чтобы не падать ниц перед обычной девушкой. В мире достаточно красоты, но люди больше обращают внимание на то, что на слуху, а это я считаю неверным. К тому же у Миры слишком тонкие губы, к примеру, в отличие от Саммер или тебя. У вас они выразительные, а у неё не такие аппетитные. Это не возбуждает, – от моих слов Флор хлопает ресницами и останавливается.
– Ты… ты считаешь, что у меня красивые губы? – Шепчет она.
– Не только губы, но и глаза, хотя и это для меня не важно. Я предпочитаю девушек, с которыми можно вести диалог, а не прослушать перечень товаров в бутике, – улыбаюсь, любуясь ей. Действительно, я не помню, чтобы когда-то мне нравилось смотреть на девушек. Отмечать, какими застенчивыми бывают и даже не представляют, насколько они, действительно, хорошенькие.
– Ты на первом курсе? – Интересуюсь я, возобновляя прогулку.
– Да, мне девятнадцать. Пошла в школу позже, мама всё боялась меня отпускать, считая, что я могу ударить в грязь лицом. Не хочу об этом. А ты? На потоке вместе с Мирой? – Ей явно неприятно говорить о матери и её гнёте. Скорее всего, кто-то очень похожий на стерву, с которой я обязан жить рядом, слишком многого требует от всех, даже не думая, как это может сказаться в будущем на человеке.