Известие повергает девушек в шок, а для меня это облегчение. Никогда не понимала смысла в необходимости махать помпонами и прыгать, как мартышки. И теперь, благодаря мне, администрация дала добро на отдельные группы. То же новшество произойдёт и у парней. Да, Оли будет в ярости от потери драгоценных участников своей команды, но, увы, мои желания на первом месте.
Отвечая на множество вопросов, которыми меня засыпают, наконец-то, наблюдаю, как возбуждённые участницы расходятся по душевым. Ожидаю, пока они освободят мне место, занимаюсь сбором обручей и матрасов – всего, что мы использовали для растяжки и тренировки.
Ловлю взглядом своё отражение в зеркальной стене и поправляю волосы, выбившиеся из-под резинки. Впереди меня ожидает обеденный перерыв, во время которого начнётся самое интересное. Я должна быть в прекрасной форме и ослепить всех своей красотой.
Ненавижу общие душевые, меня передёргивает от мысли, сколько гадости могу подцепить от других. К сожалению, моё требование поставить здесь личную и принадлежащую только мне кабинку, было отклонено. Сволочи.
Не спеша, сушу волосы и подправляю макияж и, подхватывая сумку с грязной формой, выхожу из раздевалки.
Улавливаю какой-то странный шум. Останавливаясь, оглядываюсь и привстаю на носочки. Мужской низкий шёпот и сдавленный писк, словно кому-то закрыли рот рукой. Направляюсь в ту сторону и оказываюсь в небольшой комнате, где читаются лекции по безопасности разных видов спорта.
Вот я должна уйти, оставить всё так, как есть. Позволить парню, прижимающему к стене глупышку и шарящему рукой под её распахнутой блузкой, довершить начатое. Но становится обидно. Это моя жертва. Она принадлежит мне, и только так. Никто не смеет её трогать без моего разрешения.
– Дрю, – обнаруживаю себя громким и резким голосом, отчего парень вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.
– Мира, я поймал её… она подслушивала, – быстро отвечает он, убирая руку из блузки Флор.
– Какая предусмотрительность и забота. Дальше я сама. Отнеси мою форму в чистку и закажи новую с доставкой, – бросаю спортивную сумку на пол.
– Но…
– Живо, иначе Оли будет крайне недоволен, если я пожалуюсь ему на тебя, за то, что ты не выполняешь моих приказов, – резко перебиваю его и делаю шаг к паре. Глупышка смотрит на меня затравленным и жалким взглядом, вызывая приступ тошноты.
Как же я ненавижу тебя, сука. Ненавижу за то, что ты живёшь. Ненавижу, что имеешь право быть здесь. Рядом со мной. Скоро, ты будешь дышать, только по взмаху моей руки и по моему желанию.
– Конечно, – Дрю отпускает Флор, отчего она шатается и быстро запахивает блузку дрожащими бледными пальцами. Лягушатница чёртова.
Наблюдаю, как парень подхватывает мою сумку и бросает на девушку взгляд, говорящий: «Мы ещё вернёмся к этому».
– Можешь подрочить на мой запах, милый. Сними напряжение, – бросаю я. Дрю сглатывает и быстро ретируется из аудитории.
Знаю его. Бытовой раб из братства «Омеги», но они все подчиняются «Альфе». Только вот кто отдал приказ к насилию. Саммер? Возможно. Она общается с их парнями, даже спала с главой, когда я забрала себе Оли. Сиен должна была уже ей сообщить обо всех грехах её любовника, и, конечно, обида Саммер не знает границ. Она решила наказать глупышку в обход моих правил.
– Где же твой защитник, дурочка? – Усмехаясь, складываю руки на груди.
– Я…я не подслушивала… правда, я…
– От твоего голоса у меня голова болит. Не представляю, как ты живёшь с ним? Я бы уже повесилась от отвращения к себе. А сейчас исчезни, иначе мне придётся немного испачкать тебя. Тошнит. Жутко, – кривлюсь я, осматривая с чувством крайнего омерзения высокие белые гольфы, страшные лоферы прошлогодней коллекции «Джимми Чу», укорочённую плиссированную юбку и полураспахнутую блузку.
– Исчезни. Даю пять секунд форы.
– Мира…
– Пять.
– Пожалуйста, давай…
– Четыре.
– Но…
– Три.
Флор хватает свою безобразную сумку с пола и проносится мимо меня, когда я произношу: «Два».
Выхожу за ней в коридор и с улыбкой наблюдаю, как эта дура несётся к выходу.
– Один. Бум.
Зря она приехала сюда. А ведь всё могло быть проще. У неё остался бы шанс выжить и не попасть в поле моего зрения. Какой же нужно быть идиоткой, чтобы идти прямо в мои руки на верную смерть.