Вздыхая, возвращаюсь в раздевалку, чтобы проверить – вдруг кто-то ещё остался. Мне не хочется, чтобы они знали, кто помог этой глупышке. Кто избавил её от насилия, хотя Дрю просто пугал и, возможно, кончил бы прямо на лицо. Это нормально. Здесь нет рамок приличия, у них нет, а моих они не знают. Когда-то я тоже была невинной, не знающей, что с этим делать. Ничего. Действительно, в моём мире девственность продаётся и покупается. Её можно восстановить и разрушить. Это не имеет никакой ценности, уж я-то это прекрасно изучила. А эта глупышка, скорее всего, трясётся над тем, что в один день будет отдано по приказу. Мы, дети элиты – способ, чтобы увеличить доход. Нет, наши родители любят нас, балуют и предоставляют все блага этой жизни, но порой приходит время, когда нужно отдавать. И ты отдаёшь саму себя, чтобы потом очнуться и принять реальность. Везде грязь, лишь с разницей в цене, и только.
Слишком долго стою одна в коридоре, вновь позволяя потоку печали, неприятно отдающемуся в груди, забрать меня в логово разочарования. Это запрещено.
Поправляя сумочку на плече, неспешно иду по коридору, планируя своё расписание на сегодня. Сначала я вижу тень, а затем кто-то хватает меня за талию и тащит за собой. Мои губы накрывает грубоватая ладонь, и я втягиваю в себя вонь. Мне знакома эта вонь.
Как только мы оказываемся в тёмном помещении, наполненном спортивным инвентарём университета, меня прижимают к двери и отпускают.
– Ты совсем рехнулся, абориген? – Шиплю я, толкая парня в грудь. Кромешный мрак окутывает меня и вызывает слабое ощущение беспокойства. Я слышу тяжёлое дыхание, смешанное с мятой и кофе.
– Что это было? Почему Флор говорит, что ты спасла её? – Рычит Рафаэль, обдавая своим смрадом моё лицо.
– Я предупреждала, мон шер, – отвечая, слабо улыбаюсь. Я не вижу его, но чувствую горячие флюиды, исходящие от натюрморта. Не вовремя он появился, сейчас я не готова отражать атаки, а всё из-за циничных воспоминаний.
– У вас в порядке вещей насиловать людей?
– У нас в порядке вещей бороться за своё. И на тебе уже стоит клеймо, которое ты не сотрёшь никогда. Хотя оно идеально подойдёт к твоим пещерным рисункам.
– Я никому не принадлежу, особенно избалованным шлюхам, годным только для одноразового секса, – шипит он, теснее прижимаясь ко мне.
– Так, Рафаэль, отодвинься. Я голодна и собираюсь направиться в столовую. Поэтому не понимаю причин, по которым должна находиться в этом месте, – упираюсь в его грудь руками, но абориген, как скала стоит, и даже не сдвинешь.
– Ты спасла её, Мира. Ты не дала тому парню поиздеваться над ней. Почему? – Я чувствую, как его ладони дотрагиваются до моих, и это парализует. Ненавижу, когда так делают. Ненавижу темноту. Ненавижу спёртые запахи. Ненавижу аборигена. Ненавижу!
– Не трогай…
– Ответь, почему ты это сделала? Зачем ты предупреждаешь меня и всё же помогаешь? Кто ты такая на самом деле? – Его руки перемещаются на моё лицо, и я дёргаюсь от этого.
– Отвяжись… отпусти меня… – цежу я, пытаясь вырваться из этих рук. Их много. Так много. Они смеются над моими жалкими мольбами. Они в моей голове, и я не могу избавиться от них.
Яростная борьба перерастает в паническое противостояние за свою жизнь. Я ударяю его по плечам, а он ловит мои руки, так легко и непринуждённо, словно имеет ночное зрение, когда я различаю лишь силуэт, накрывший мой. Моя грудь часто поднимается, и шум дыхания наполняет маленькое пространство. Даже в висках, как молотом, начинает стучать зашкаливающий пульс.
– Отвали, – дёргаюсь, распятая его руками, и даже ощущаю, как глаза парня наливаются грязными мазками болотной зелени, превращаясь в густую пучину ада.
– Мира, хватит. Я не хочу причинять тебе боли, но ты и попытки мне не даёшь, чтобы поговорить нормально.
– Мне не о чем с тобой говорить. Это ты утащил меня сюда. Что ты хочешь от меня, Рафаэль? Для чего ты следишь и ходишь за мной по пятам? Мало Саммер, так бери любую, а меня даже не думай трогать, – с отвращением выплёвываю каждое слово.
– Я не следил. Я… прости, – он так резко освобождает меня из своих цепких рук, что на секунду я теряю ориентиры, и меня ведёт вбок, а руки безвольно хватаются за опору. За его рубашку. Рука парня оказывается на моей талии, чтобы поддержать, вызывая во мне шок вперемешку со рвотными позывами.
– Ты что сейчас сказал? – Шёпотом спрашиваю я, считая, что мне послышалось.
– Я извинился за то, что напал на тебя. Наверное, я не должен был этого делать, но хотел узнать, что произошло. Флор только поделилась со мной, что её хотели изнасиловать, а потом появилась ты и спасла её. Я не поверил, признаюсь, но… прости, Мира, я не желал причинить тебе боль и не ожидал, что ты будешь со мной драться.