– Не знаю. Я ненавижу тебя всей душой. Ты самое ужасное и жестокое наказание для любого человека. Но у каждого должна оставаться возможность, чтобы измениться. А кто ты, Мира? Кто ты на самом деле? Жертва или насильник?
– И то, и другое вместе. Скоро мой разум отключится, завтра меня будет тошнить, и я не вспомню ничего, начиная с того момента, как ты не смог уйти.
– Я должен был проследить за твоим состоянием – это дань уважения твоему отцу, – ложусь на спину, подкладывая руки под голову.
– Я лгу, – произношу неожиданно для самого себя и поворачиваю голову к девушке. Её губы подрагивают, и она прикрывает глаза.
– Кажется, моя ненависть имеет очень странный аромат. И ты ошибаешься, считая, что воняешь дерьмом. Нет, ты пахнешь лимонами, а я обожаю лимонад, – улыбаясь, добавляю. Ладно, я придурок. Да, я сказал это и жду вердикта, ведь она сейчас говорит правду. Но времени так мало, что мне страшно не услышать. Всё это фальшь, и она когда-нибудь исчезнет.
– Он кислый.
– Да, – улыбаясь, киваю я.
Но если в него добавить сахар, то он невероятно вкусный. Как ты сейчас.
– Он сжигает желудок.
– Точно.
И не только желудок, сознание, решения, лёгкие. Дышать трудно, когда ты так похожа на него.
– Но тебе он нравится, – Мира приоткрывает глаза, делая последние попытки поддерживать разговор.
– Очень.
Убей меня, потому что и ты мне сейчас нравишься.
– А что ты ненавидишь?
– Страх. А ты?
– Тебя, – выдыхает она, и всё внутри сжимается от неприятного ощущения предательства.
– Спасибо, – резко сажусь на постели, зло поджимая губы.
– И всё же ты сука, – добавляя, спрыгиваю с кровати.
– Но лучшая.
– С этим могу поспорить.
– Не надо, мне это нравится. Лучше сделай так, чтобы я ненавидела… тебя. Продолжала ненавидеть этот мир и искать спасения.
– Что? – Шёпотом переспрашиваю я.
– Ненавижу эту жизнь. Ненавижу… я бы с удовольствием исчезла… навсегда.
Моё сердце ухает в груди, когда до меня долетают последние слова. Она рехнулась? Почему? Что настолько ужасное Мира скрывает ото всех? Что заставляет её быть такой и ненавидеть саму себя?
И мне больно. Больно оттого, что не могу помочь, ведь завтра всё изменится и вернётся на круги своя. Завтра она будет прежней, и я никогда не доберусь до настоящей принцессы, которая могла бы мне понравиться. Это влечение губительно для меня. Но видимо, это наказание за то, что моя душа продана её отцу. Я не имею права чувствовать горечь, наполняющую воздух в спальне. Я не должен подходить к девушке и всматриваться в неё. Опасливо убирать пряди волос, прислушиваясь к размеренному дыханию. Но я всё это делаю, ведь ад принадлежит нам обоим.
– Прости меня, ладно? Прости, но я не могу. Моя семья зависит от меня. А она у него. Прости меня, Мира, – наклоняясь, прикасаюсь губами к её щеке и закрываю глаза.
Если бы я мог вернуть время назад, то навсегда бы отдал себя Скару. Но уже поздно, слишком поздно, чтобы мечтать. Мне осталось только бороться за выживание.
Глава 14
Рафаэль
Мягкие прикосновения к моим волосам. Невозможные фантазии. Ласковый шёпот, зовущий меня по имени.
Приоткрываю глаза, ещё затянутые сонной дымкой, и встречаюсь взглядом с отвратительным видением. Нет, лучше сдохнуть прямо сейчас.
– Доброе утро, хотя уже обед, – улыбаясь, Саммер проводит пальцем по моей щеке, и я переворачиваюсь на спину.
– Что ты здесь забыла? – Потягиваясь, хрипло и недовольно спрашиваю девушку.
– Принесла тебе завтрак. И ты вчера не появился, а я ждала, – напоминает она обиженно, поднимаясь с моей кровати, а я причмокиваю губами, вспоминая, что, вообще, было перед тем, как заснул в своей комнате.
Как она вошла? Я запер двери, и свою, и Миры. Наркотики. Честность. Боль. Горечь. Симпатия. Какого хрена Саммер делает в моей спальне?
– Я… не важно, передумал. Совершил пробежку, и мне стало лень, – отвечаю я, садясь на постели.
– Ты прав, это так не важно. И сейчас мы можем немного развлечься, – она развязывает пояс на халате, сбрасывая его с плеч и оставаясь в ядрёно-розовом белье. Нет, реально, она считает его красивым? Все эти кружавчики, рюшечки, висюльки и цвет «вырви глаз, бросай гранату»?
– Ты не забыла, что Мира в соседней спальне? – Сухо напоминаю я.
– А её нет, мы одни. Ты и я, совершенно одни, – её губы расплываются в довольной улыбке, и она, облокотившись руками о кровать, ползёт ко мне.
– Нет? Вчера ещё была, – отодвигаюсь, пока не упираюсь спиной в стену.
– Уехала с Оли на весь уик-энд на горнолыжный курорт. Ещё несколько часов назад. Мы свободны от неё, и здесь нет видеокамер, так что, – она не заканчивает фразу, и седлая меня, целует в щёку.