Мужики — обычного такого вида, ничуть не похожие на записных головорезов — послушно заржали над словами Кэтрин.
— В общем, — сказала Кэтрин, — много времени на размышление дать не могу. Так что решайте сейчас. Кто уходит со мной, кто остается.
Они все решили идти! Пятнадцать человек как один. Да мне, в общем, и так видно было, что Кэтрин они тут все обожают. И не как женщину — такими глазами на нее ни один не смотрел. Ну или я не заметил, хотя так-то я неплохо разбираюсь в этих вещах. Именно как мать-командиршу. Надо же.
Таким образом, наш отряд разом увеличился чуть ли не вдвое. Но зато я с облегчением передал тактическое руководство Кэтрин, оставив себе только стратегическое.
И не прогадал.
Сказав, что, исходя из наших же слов, надо торопиться, капитан пограничной стражи развила очень бурную деятельность. Она как-то очень лихо организовала сборы, и меньше чем за час крепость оказалась вылизана так, что любые преследователи подумали бы, будто тут уже месяц никто не живет. Даже свежий навоз на конюшне убрали и вывезли в лес! Припасы частью взяли с собой, частью заперли в погреб, топливо тоже. Проблемы вызвала только собака, жившая при крепости, но Кэт решила ее просто:
— Задохлик пойдет с нами, да и все. Он у нас умный, не лает почем зря. А если будет внимание привлекать, надеюсь, Рагна, ты ему голосовые связки малехо отключишь?
— Легко, — согласилась Рагна, с сомнением глядя на большого лохматого пса, который меньше всего походил на задохлика. — Но почему бы его просто не оставить при крепости?
— Потому что мы неизвестно когда вернемся, а Дохля помрет без людей, вот почему, — коротко сказала Кэт. — Он чей-то домашний, приблудился к нам тощий-тощий, умирал в лесу. Не умел охотиться. Чем бросать, милосерднее зарезать. Но я думаю, хлопот особо не будет.
И действительно, пес нам хлопот не доставил — бежал за отрядом будто привязанный, еду особо не клянчил, не лаял, и очень порадовал маленького Миша, который тут же вцепился в собаку и начал ее активно гладить. Ну да, огромная черная лошадь — конечно, интереснее собаки, но Ночка на его ласки никак не реагировала, а Задохлик, он же Дохля, он же Охламон, — очень даже. Падал на спину, подставлял брюхо и вываливал язык. Миш с трудом отлип от пса даже чтобы просто сесть на лошадь. «Чую, придется им забирать этого дворянина в столичный особняк, — весело подумал я. — Миш — ребенок не капризный, но я уже представляю эту грустную рожицу и слезы украдкой… Почти как у его папы!»
Сама же Кэтрин быстро показала класс, уводя нас от погони. Каких только трюков она не использовала!
Для начала всем лошадям повязали под хвосты специальные мешки, чтобы нас нельзя было найти по следам из навоза. Всем людям тоже было велено оправляться либо в лужи, если найдут, либо под корни дерева, а еще лучше — терпеть до естественной водной преграды. На которую, кстати, мы тоже вышли довольно быстро: широкий медленный ручей или узенькая речка вольготно разливался по мягким лесным почвам/, но тек не совсем туда, куда нам надо. Все же мы довольно долго шли по нему, потом на галечной осыпи выбрались из воды, пересекли обширный сосновый бор, где следов почти не оставалось на хвое, и начали подниматься в предгорья.
Второй ручей встретился нам еще где-то через полчаса, он был значительно уже и гораздо более бурным. Кэтрин теперь повела нас против течения. Вода была ледяной: тут уж пришлось всем сесть в седла, некоторым по двое или трое (Ночка взяла сразу пятерых: меня, Миру, Рагну и Хелену с Мишем). Однако даже лошадей нельзя долго было вести по ледяной воде, как и задавать им слишком быстрый темп под большой нагрузкой. То ли поэтому, то ли просто потому, что место было подходящим, но Кэт вывела нас из ручья буквально через четверть часа — на узкий скальный уступ, от которого начинался очень крутой подъем в гору. Тут большинству из нас опять пришлось спешиться (исключением стали Хелена, няня Мозес с Мишем и служанка), а я порадовался, что за семь лет почти не пропускал боевых тренировок, иначе туго бы мне пришлось на этих подъемах!
А так я чувствовал себя лишь слегка уставшим, когда Кэтрин объявила:
— Ну все, привал.
— Извините, Кэтрин, — сказала Мира. — Не хочу оспаривать ваше знание обстановки, но мы маловато прошли, а лес тут не такой густой… — моя жена в некотором сомнении оглядела просторную поляну, на которую Кэт нас вывела.