Колин захохотал, Мира хмыкнула, а я, честно говоря, даже не знал, смеяться или фэйспалмить.
— Ладно, — сказал я. — Ладно. Значит, в моих интересах быстренько поженить вас с Кэтрин, чтобы ты не открыла охоту на моих жен, так?
Тут Колин вовсе сложился пополам, Мира засмеялась сильнее, а Хелена улыбнулась.
— Получается, так!
— Хорошо. Пошел медитировать. Передай Мишелю, что это может потребовать больше получаса… Понятия не имею, сколько в этот раз продлится божественный сон!
— Тебе нужна помощь знаки рисовать? — спросила Мириэль.
Я прикинул.
— Да нет, наверное. Я же в этот раз один собираюсь с богиней встретиться, никого не беру. Хотя… не знаю, может, Мишеля прихватить? Пусть сам агитирует? Или Хелену…
— Мишель наагитирует! — замахал руками Колин. — Не надо! Кэтрин не бери по той же причине, красноречие — не ее сильная сторона. А Хелена слишком красивая, богиня приревнует.
— К Рагне не ревновала…
— Хм, а Рагна тоже при жизни была красотка? — удивился Колин.
— Да! — машинально ответил я.
— Нет, — поправила меня Мириэль. И только тут я вспомнил, что сам, когда впервые увидел Рагну (во сне у Ханны), оценил ее как «серую мышку с потенциалом», а не как красавицу. Удивительно! — На твой взгляд красотка, на свой собственный и любой более объективный взгляд — у нее была вполне симпатичная, но не выдающаяся внешность. А у Хелены именно выдающаяся.
«Во всех смыслах», — мысленно добавил я, и, вздохнув, согласился.
— Ваши комплименты очень лестны, но я не думаю, что красивее богини Любви, — удивилась Хелена. — Или любой другой богини, если уж на то пошло.
Мы с Колином переглянулись. «Блин, ну я не могу сказать вслух, что она красивее моей покровительницы! — подумал я. — И он точно так же не может сказать про свою! Богиню Огня я не видел, но…»
— Ты красивее богини Раздора — это точно, — фыркнула Мириэль. — И она на правду не обижается, так что меня за эти слова не покарает!
— Ты видела богиню Раздора? — удивился я.
— Да, — кивнула Мириэль. — Но я не ее Избранница, ничего такого. Она просто ко мне во сне явилась, когда я первый раз поставила в Ильморе их с Любовью алтари — как она сказала, из любопытства. Захотелось посмотреть на эльфийку из другого мира, да еще с такой примечательной биографией, как у меня. Отличная дама, на Ханну немного похожа. Не внешне, а манерами.
Мне оставалось только удивленно покачать головой. Удивительное дело: вроде бы столько лет уже вместе живем, а все равно каждый день узнаю о своих женах что-то, чего я раньше о них не знал — даже если это случилось уже при мне!
После этого я действительно отправился медитировать — то есть лечь полежать на мягкую перину. Иногда работа избранника богини действительно радует!
В этот раз, провалившись в сон, я вдруг попал на освещенную солнцем террасу, кажется, устроенную прямо на скалистом уступе. Сверху над нею нависал козырек, подпертый витыми столбиками — и каждый густо оплетала южная лоза с резными листьями и ярко-розовыми цветами, чей аромат висел в жарком воздухе. Терраса выходила на просторную морскую гладь с двумя живописными скалами неподалеку от берега. В ясный солнечный день море вдалеке почти сливалось с небом, волны, накатывающие на пестрые скалы внизу, негромко шумели.
Приятно. Если мне чего-то и не хватает в Ильморе, то разве что моря. Впрочем, из Нента до морского побережья недалеко, мы с Леу частенько летали. Да и в долгосрочной перспективе горный пейзаж куда интереснее морского, если уж приходится выбирать.
Сосредоточившись на окружающих красотах, я не сразу увидел богиню Любви.
Молодая девушка в богато вышитом розовом платье по последней столичной моде сидела в одном из плетеных кресел, откинувшись на спинку, и потягивала из высокого бокала какой-то голубой напиток. Знаменитый мандариновый ликер, что ли? Или пресловутая амброзия?
— Привет, Андрей! — сказала она. — Ну, садись, коли пришел.
Я послушно уселся во второе ротанговое кресло.
— Будешь? — передо мной появился второй стакан с голубой жидкостью. — А то муж опять скажет, что я гостей не угощаю!
— Спасибо.
Я послушно пригубил. В бокале оказалась обычная газировка с кокосовым вкусом. Надо же. Богиня Любви, оказывается, трезвенница? Или просто во сне напиться нельзя?