С того дня наши отношения с Яргаром как будто неуловимо изменились, он закрывался в себе, редко разговаривал. И время потянулось вереницей дней, он больше не уходил в свой дозор, а если и уходил, то возвращался до ночи.
Бывали и яркие всплески в моей жизни. Например, иногда он брал меня на охоту. Конечно, зверя завалить я не могла, но помочь откопать съедобный корешок – это вполне.
Моё частое появление бесило соплеменников Яргара. Пару раз меня едва не столкнули с обрыва, но после этого неудачливые убийцы со сломанными крыльями сами летели в ту самую пропасть. В один из ничем не примечательных вечеров отлучившийся Яргар вернулся со странной потрепанной сумкой. Открыв её, я едва не прослезилась от счастья. Там был костюм. Обычный утеплённый мужской костюм. Да, он был мне велик даже на вид, но не было в моей жизни обновки желаннее, чем эта. Прыгая вокруг Яргара и прижимая обновки к груди, я даже расцеловала его в обе щеки. Он как-то стушевался и шарахнулся в сторону, сверкнув красноватыми глазами вместо зелёных, но тогда, окрыленная своим счастьем, я не обратила на это внимания.
Глава 13
Через несколько дней случилось событие, поразившее меня в самое сердце и едва не доведшее до истерики.
Яргар отлучился с самого утра, но следить за мной оставил одного из своих друзей. Отношения между ними были, скорее, как между подчиненными и командиром, но мне было все равно. Последнее время соплеменники Яргара пугали меня все больше. Они приходили сюда, к нему, что-то обсуждали, но никогда мне не удавалось понять, что именно. Каждый их взгляд, направленный на меня, был наполнен такой ненавистью, что хоть со скалы прыгай. И если женщины обычно придерживались нейтралитета, то после одного случая на сборах еды тоже то и дело норовили испепелить меня взглядом.
Барышни, как обычно, сидели и смотрели, как мужчины работают. Лишь некоторые вяло ковырялись в земле, я же помогала Яргару устанавливать ловушки. Когда дело было сделано, он благодарно потрепал меня по волосам и на ушко поблагодарил, заставляя меня залиться румянцем. Затем он посадил меня рядом с собой и начал что-то увлеченно копать. Когда яма была ему по пояс, он извлёк оттуда странный кокон. Тот выглядел не очень привлекательно, как пожухлый подгнивший лист, но все вокруг оживились, особенно женщины. Наперебой рыча и что-то выкрикивая, они приближались.
Понять, что им нужно, в этом гаме не получалось. Яргар издал свой фирменный рык, который заставил всех замолчать. Он повернулся ко мне и, развернув кокон, показал мне красивейший фиолетовый цветок со странной припухлостью внизу. Опустившись на корточки, он попросил меня закрыть глаза и открыть рот. Пожав плечами, я так и сделала.
Приподняв мой подбородок, он немного закинул мне голову, а спустя мгновение мне в рот закапали самые вкусные капли. Удивленно открыв глаза, я увидела, как он их выдавливает из странной припухлости цветка. Было безмерно вкусно, но и ненависть в глазах окружающих меня женщин тоже была безмерна.
Выяснить, в чем же дело, ни тогда, ни позже мне не удалось. Он отделывался пустыми словами о том, что все хорошо и что он понятия не имеет, в чем дело.
Но увиливающий взгляд и охрана, которая теперь была со мной постоянно, говорили мне о другом. В конце концов я решила сдаться и перестать задавать неудобные вопросы Яргару.
Результата это не давало, только он становился все раздражительнее.
Вот и сейчас я стояла на уступе и задумчиво смотрела вдаль, стараясь не обращать внимания на нескольких пустынников, что кружили неподалёку.
Мысли мои были не особенно радостными, как и пейзаж вокруг. Последнее время напряжение витало вокруг. В те редкие моменты, когда я бывала в общем зале, воздух буквально искрился, только слепой не испепелял меня взглядом. Да и Яргар все чаще отлучался, но, стоит заметить, всегда возвращался до темноты.
Вот и сейчас ещё не стемнело, а вдалеке показалась знакомая фигура. Летел он, странно петляя в воздухе. Я в беспокойстве металась по уступу, пытаясь отправить ему на помощь охрану, но те не обращали на меня никакого внимания.
Когда он опустился, я закричала от ужаса. В руках он сжимал красноватый камень, и тот буквально прожигал его руки. Мясо и чешуя свисали с рук, обнажая кости и сухожилия.