– Нам нужна еда! – крикнул кто-то из толпы.
– Можешь идти охотится прямо сейчас, – ответил Яргар и вышел из пещеры.
За ним шли несколько пустынников, что ранее охраняли меня, а теперь несли связки с провиантом. Мы прошли ещё какое-то расстояние, прежде чем нашли ещё одну пещеру.
– Здесь нам не понадобится трава от насекомых? – боязливо спросила я.
– Нет, – покачал головой он, открывая мешок. – В этой части они не водятся.
Провиант он поделил на себя, меня и тех, кто были с нами. Мешки заметно опустели.
Затем пустынники, которые были с нами, вышли, и мы стали устраиваться на ночлег.
Я привычно устроилась у него под боком, только сейчас признаваясь себе, что, зная, что он тащит нас двоих, не жалея себя, спала я лишь урывками. Сердце разрывалось от того, как сильно мне хотелось облегчить его путь, жизнь, в общем, все. Глядя на его лицо, на огромные клыки и чешуйчатую кожу, я понимала, как уродливо он выглядит, но сердце упорно вздрагивало каждый раз, когда мой взгляд натыкался на ярко-синие глаза. Я понимала, что у расцветающих чувств нет даже маленького шанса на счастье. Рано или поздно он захочет детей, да и то, что он пустынник, не отменяло того, что он мужчина, а скреститься со мной безболезненно он не сможет.
Сердце резануло резкой болью, стоило мне только на секунду представить рядом с ним кого-то другого. Но мозг тут же охладил его метание одним простым вопросом: «Что ты можешь ему дать, кроме того, что будешь портить и усложнять его жизнь своим присутствием?»
Сердце снова защемило от холода и понимания, что это было чистой правдой, как не обидно было это признавать.
За всеми этими терзаниями я и уснула, а когда проснулась, Яргара рядом уже не было. Выглянув наружу, я заметила знакомое лицо и уточнила:
– Где Яргар?
– Он и остальные ушли на охоту, – сообщил охранник, не обращая на меня особого внимания. Кивнув, я ушла обратно в пещеру.
Время, когда мне приходилось ждать его и переживать, что что-то могло случиться, не нравилось больше всего. Забравшись в небольшое углубление перед входом, я уткнулась в колени и попыталась уснуть, но вместо этого в голове кружили мысли о том, что будет дальше и почему, пока мы были в купальне, он наотрез отказался рассказывать мне, чем так опасна пустошь. Я понимала, что это что-то особенное, потому что, чем ближе мы были с каждым днем, тем напряженнее становилась обстановка вокруг. Даже взглядов, наполненных ненавистью, я ловила на себе куда меньше, теперь все смотрели вдаль с крайне беспокойными лицами.
Из пучины грустных мыслей меня вырвал странный шум. Выбравшись из углубления, я шагнула к выходу и немного выглянула, но сразу же, зажав себе рот, рванула обратно. Большое количество пустынников дралось с тем, который меня охранял. Он был очень сильным, но был на последнем издыхании из-за огромного количества противников.
Из-за выкриков «Эту тварь надо убить» и «Наш лидер должен заботиться только о нас, а не о какой-то человеческой мерзкой девице» сомнений в том, зачем они пришли, не оставалось.
Послышался стук падающего тела, и я поняла, что, похоже, за мной идут. Забравшись в вывеску, я притаилась, стараясь сдержать слезы ужаса и молясь, чтобы у меня был момент выскользнуть за их спинами и найти помощь.
Пустынники ввалились внутрь.
– Где она? Она не могла сбежать! – зарычал один из них.
– Хитрая змея где-то спряталась, – ответил ему другой.
У меня же внутри все звенело от шока и ужаса, напряжение от страха того, что мне предстоит сделать. Мне казалось, что я никогда не решусь, но выбора не было. Они меня найдут, пещера небольшая и особого изобилия мест, чтобы спрятаться, нет, а значит, другого шанса не будет. Вздохнув поглубже, как перед прыжком в воду, я привела в действие онемевшие от страха ноги и максимально тихо рванула на выход.
Меня заметили почти сразу и с рыком рванули за мной. Я понимала, что от них мне не сбежать и решила использовать свой последний шанс. Что есть силы я закричала:
– Яргар!
Тут же кто-то налетел на меня сзади, сбивая с ног, и больно повалил на каменный пол, выбивая последний воздух из лёгких. Туша, что рухнула на меня, делала и без того болезненные ощущения непереносимыми.