– Да, – напряженно сказал он. – Мы остановимся рядом с пустошью и двинемся на восходе.
Весь вечер и вся ночь были очень напряженными, никто почти не спал, все были на взводе, и мы впервые за много времени остались в общей пещере.
На восходе, когда мы покинули пещеру, меня не покидало чувство, что мы идём в пасть к чудовищу. Поджилки тряслись, но я не дала себе возможности раскиснуть и высказать хоть какой-то страх.
Мы летели очень низко, там было полно вонючих гейзеров, которые извергали странную слизь, один из стаи попал прямо в него и получил большие ожоги. Лететь он мог, но сильно отставал. Мы пролетели несколько дней и, когда мне начало казаться, что все пройдет хорошо, возле очередного пролёта на нас выскочили они. Монстры, которые были очень похожи на пустынников, но превосходили их размером. Их чешуя была почти белой, из неё текла какая-то слизь, морды были длинные, но более худые, в некоторых местах около челюсти были дыры, из которых торчали острые клыки.
Один из них с ревом бросился на нас. Яргар едва успел увернутся, но в этот момент из-за камня выскочил другой, сбивая нас. Я отлетела и больно ударилась затылком о скалу. Яргар дрался с несколькими из этих существ, остальные бились с ещё тремя. Хотя они меня не интересовали. Забыв о боли, я следила за Яргаром, переживая каждую его рану, как свою. Когда одна из тварей впилась в его предплечье, забыв о всех своих страхах, я схватила острый камень, который лежал неподалеку, рванула к нему и что есть силы ударила странную тварь в глаз острым концом. Она закричала от боли и отпустила его. Не отступая, я ударила во второй глаз. Яргар в это время ударил вторую тварь, откидывая, и снёс голову первой. Вторая, завыв, расправила крылья и улетела.
– Скорее отступаем, до границы недалеко! – зарычал Яргар.
Все взметнулись ввысь и рванули в сторону горизонта. Мышцы Яргара дрожали, он петлял, но скорость не сбавлял. Сердце обливалось кровью от того, как обливалось кровью его плечо. Судя по тому, как намок бок моего костюма, раны были у него не только на плече.
За спиной раздался рев, обернувшись через плечо Яргара, я едва не закричала от ужаса – за нами летела ещё большая стая этих тварей. Туман сгущался все сильнее, но я видела, как быстро они нагоняют обессиленных пустынников. Сжав зубы, я молчала уткнулась ему в шею и приготовилась к худшему. Но, когда я уже почти услышала крики первых пострадавших, туман расступился. Жуткие морды поступали сквозь плотный туман, крики разрывали уши, но за него они не выходили. Большая часть пустынников усиленно спикировали на первую скалу, Яргар же полетел куда-то в сторону, рыкнув собравшимся лететь за ним пустынникам:
– Нет, я буду неподалеку.
Мне хотелось возразить, что рядом со стаей ему будет надёжнее, но, вспомнив о том, что по их поверью после убийства лидера сила может перейти тому, кто его убил, я промолчала. Пролетели мы недалеко. Яргар сильно петлял, то поднимаясь, то резко теряя высоту. Мне было ужасно страшно за него, наконец мы опустились на парапет узкого входа в пещеру, он с трудом протиснулся в узкий лаз, поставил меня на землю, а после этого глаза его закатились и он рухнул, как подкошенный. Вскрикнув, я рухнула рядом, пытаясь понять, жив ли он. Из приоткрытого рта вырывались вздохи, это немного меня успокоило. Ходя вокруг него, я пыталась понять, стоит ли оттащить его подальше или лучше не трогать, чтобы не повредить ещё больше. Минуты тянулись, а раны все не затягивались, прикоснувшись к его лбу, я отдернула руку, настолько он был горячим.
Пометавшись по пещере, я ощутила подступающий ужас – воды нет, чтобы промыть раны или попробовать сбить температуру, до племени далеко, и я даже не знаю, в какую сторону направляться. Пещера и то одна, без выхода куда-то, где можно было бы найти воду. Меня начинало мутить от того, насколько беспомощной я оказалась в этой ситуации. Саданув рукой по стене, я застонала от боли и прижала поврежденную кисть к груди. Увы, от усиливающихся с каждым вздохом болезненных ощущений это не спасло.
– Успокойся и перестань мельтешить, ты делаешь только хуже, – раздался каркающий голос.
Резко повернувшись, я увидела её, ту самую бабушку, что помогала мне, когда я болела. Рухнув на колени рядом с Яргаром, я прошептала:
– Спасибо, Господи.
– Никогда больше не смей говорить этого в моем присутствии, – проворчала старуха.
– Конечно, конечно. Извините, – закивала я, наблюдая за тем, как она осматривает раны.
– Дело плохо, – вынесла она вердикт. – Яд Волгардов опасен. Ядовитых зубов у них всего два, и обычно вылечить укушенного можно, но яд беременной самки…
– Но что то же можно сделать?! – заливаясь слезами, прокричала я. – Нельзя дать ему умереть!
– Нужен редкий цветок камелиса, жёлтый с красной серединой. Сейчас не сезон для него, и я не успею его найти. Время идёт на секунды, даже с цветком благополучный исход не гарантирован.
Поглаживая чешуйчатую грудь, я пыталась понять, что же делать дальше, куда бежать, кто может помочь. В голове не было ничего, лишь пустота и траурный марш.
В сознании пронеслась какая-то мысль, но ухватить её сразу не удалось. Откинувшись, я приложилась затылком о каменную стену и охнула. Запустив руку в белье, я достала из скрытого кармашка цветок, который нашла и хотела спросить о нам Яргара, но никак не нашла удобного случая. Протянув его старухе, я с надеждой спросила:
– Это он?
Старушка схватила цветок и принюхалась. И после недолгих размышлений сказала:
– Ты любимица судьбы, дитя.
Она что-то колдовала, бормотала, сыпала разные травы в невесть откуда взявшийся кувшин. Я извелась от нетерпения, мне казалось, что она специально тянет время, чтобы было меньше шансов, что Яргар выживет. Но она была единственной, кто мне помогал в этой непростой ситуации, поэтому пришлось молчать. Это убивало меня, но я держалась.
– Готово, – наконец пробормотала она, прерывая мои страдания.
Вручив мне маленькую кружечку из глины, она сказала:
– Ровно половину этой чаши ты должна давать ему на восходе, закате и в тот час, когда светило будет в зените. Если пропустить хотя бы один приём, он обречён.
Затем она вложила в мою руку несколько корешков и старенькую флягу, видимо, с водой.
– Это поможет тебе продержаться хоть сколько-то. Его кормить и давать пить что-то, кроме зелья, нельзя. Удачи тебе, дитя. – С этой фразой она исчезла.
Отвыкшая за проведённое здесь время от пространственной магии, я удивленно вздрогнула. Ну вот, снова так и не узнала её имени, подумала я.
Выглянув, я увидела, что светило клонится к закату. Я поспешила налить полчашечки. Нервничая от того, что, возможно, доза не верная, я влила отвар в приоткрытый рот Яргара. Сидя рядом с ним, я заметила, что через несколько минут температура спала и его дыхание стало более ровным. Посчитав это хорошим знаком, я немного выдохнула. Спать мне было нельзя, так как возможность пропустить рассвет сводила меня с ума. Вглядываясь в его чешуйчатое лицо, я представляла, каким он мог быть до проклятья, и размышляла о том, как много у него отняли.