В голове промелькнула мысль, что он потащит меня к тем монстрам, чтобы наконец избавится от такой обузы, но я отогнала эту мысль.
Он не мог так поступить, да и летели мы в другую сторону. Летели долго, но за все это время мы едва обмолвились несколькими словами. Он все больше игнорировал мои вопросы и молчал, с каждым взмахом крыльев становясь все более напряжённым.
Когда мы стали снижаться, я заметила, что пустынный пейзаж в одном месте резко меняется цветной зеленью, как будто кисть художника провела резкую грань между двумя разными мирами.
Он поставил меня на землю, и я решила наконец задать вопрос, который мучил меня на протяжении всего пути.
– Мы здесь?
Его лицо стало ещё более напряжённым.
– Ты возвращаешься домой, – сказал он абсолютно безразличным голосом.
– Но ты же говорил… – запротестовала я.
– Я врал, – хмыкнул он и толкнул меня в сторону зелени.
Пытаясь удержать равновесие, я запуталась в ногах и легко рухнула на зелёную траву, преодолев невидимый барьер.
– Но зачем? – дрожащим голосом спросила я.
Он засмеялся.
– Вы виноваты в том, как мы здесь существуем, так почему бы не проучить вас? Но ты порядком надоела мне, и я не вижу больше смысла тратить на тебя время. Я бы свернул тебе шею, но ты спасла мне жизнь. Считай, что я отдаю тебе долг, отдаю тебе твою жизнь, которую легко мог забрать. А теперь прощай.
Договорив, он взмыл в небо, оставляя меня, оглушенную его словами, сидеть на траве.
Летел он странно, зигзагами, как будто не мог решить, в какую сторону лететь. Затем округу огласил громкий рев, и он скрылся из виду.
Глава 18
Мне казалось, что я оглохла и весь мир в момент потерял краски. В голове замелькали черно-белые картинки такой недолгой совместной жизни. Могло ли быть это ложью? Ответ был прост – нет, не могло.
Утерев слезы, которые, как оказалось, градом катились по лицу, я вздохнула, пытаясь понять, что могло привести к такому исходу. Мир медленно возвращал свои краски. Мне в голову ничего не лезло, кроме того, что он сделал это, чтобы спариться с той мымрой, наклепать ей детей и создать с ней счастливую семью. От обиды и ревности я что есть силы ударила по траве. Легче не стало.
Сидела я на траве, вытянув ноги на безжизненную почву земли пустынников, и пыталась понять, что делать дальше.
– Он всегда был слишком помешан на чести, никогда бы не подверг опасности того, кто ему дорог.
Вздрогнув от неожиданности, я обернулась, хотя уже поняла, кого увижу.
– По-моему, сейчас уже самое время познакомиться, – сказала я, снова вперив взгляд в даль.
– Ладва, – ответила старушка, присаживаясь рядом.
– Ты ведь не пустынница, почему ты постоянно рядом с ними? – спросила я.
– Моя сестра прокляла их. Поверила в то, что они её предали, особенно один из них. Он был первым из них, Вулгард. Она была его невестой, все подталкивала его к власти, но даже среди своего народа он к ней не стремился, жил отчужденно. Я не знаю точно, что случилось, но она поверила в то, что он её предал, и прокляла. А я… Я никогда не была к нему равнодушна. Проклятие полной силы уничтожило бы его и его народ, хотя он, как мог, старался все перетянуть на себя одного. Я не смогла смотреть на это и разделила с ним проклятие. Сейчас он где-то там… – Старуха посмотрела в небо. – Я знаю, что ему больно и плохо, но ничего не могу с этим сделать. Я привязана к пустынникам и к этому месту. Каждый день я хожу вокруг первого замка и пытаюсь найти выход – и каждый день возвращаюсь ни с чем. Я уже давно потеряла счёт времени, но каждая минута его страданий меня убивает, высасывая мою жизнь по капле.
– Почему сестра не спасёт тебя от проклятия? – удивилась я.
– Она не слишком-то любила меня, даже когда я не лезла ей под руку, а теперь с чего бы ей мне помогать? Я фактически не дала ей его убить. Удивительное везение, что она никого не отправила оборвать мою жизнь.
Похоже, с родней ей повезло ещё меньше, чем мне.
– Почему ты сама не можешь помочь себе? Ты ведь богиня, я так понимаю?
– Увы, даже боги не всесильны. Я сама приняла проклятие, и оно перекрыло мою связь с манной, которая даёт божественную силу. Я мало что могу, даже собственную внешность не способна исправить. – Она как-то печально провела ладонью по морщинистым щекам.