– Почему ты ищешь ответы в первом замке? – решила я перевести тему, пока проклятая богиня совсем не расклеилась.
– Понимаешь, это место – оно живое или, по крайней мере, было таковым, пока его не прокляли. Сердце находится в первом замке, и оно может подсказать, как снять проклятие или хотя бы ослабить.
– Почему же оно не подскажет тебе? – удивилась я.
– Я не могу попасть в замок. Я так же проклята, как и пустынники, и мне не войти в его чертоги.
Я задумалась, смогу ли я войти в этот замок, решит ли сердце мне помочь? Но мучили меня и другие вопросы, ответ на которые мне было очень важно узнать. Помявшись в нерешительности, я все же решилась задать вопрос, который беспокоил меня больше всего.
– Ты знаешь, почему он так со мной поступил? Неужели ему так хотелось детей от этой девицы?
– Включи мозг, если бы он хотел детей, они бы у него были. Он же лидер, любая самка сочтет за честь с ним спариться, – хмыкнула Ладва.
– Тогда в чем же дело? – не унималась я.
– О-о, дело очень простое! Ты видела, как горят его глаза красным, как увеличивается его тело?
– Да, – кивнула я, не понимая, к чему она клонит.
– И чешуя, наверное, бледнела? – продолжила она.
Я кивнула, по-прежнему не понимая.
– Ты видела тварей в пустоши? Ничего не напоминает?
Я охнула от ужаса.
– Ты хочешь сказать, что он?..
– Да. Проклятие заключалась не только в том, чтобы проклясть их землю и изменить внешность. Те твари – это пустынники после перерождения. Когда-то, ещё в самом начале, я заметила, что это происходит и ограничила их передвижение пустошью. На это ушли почти все остатки моих сил, но оно того стоило. Их слюна ускоряла перерождение, особенно слюна беременной самки, как ты уже видела. Обычно это происходит не так быстро, и когда мужчина понимает, что это произошло, он уходит на фронт… Те самые самцы, что воюют с твоим народом и двигают границы. Чаще всего они воюют до конца, а затем моё заклятие перемещает обратившегося в пустошь. Кто-то из них просит собратьев оборвать его жизнь раньше, чтобы не влачить существование, когда монстр полностью поглотит их разум.
Бог мой! Мысли заметались в голове. Получается, он сбагрил меня, чтобы я не видела, что с ним происходит! Паника поднималась, сжимая мои внутренности в тиски. Голова разрывалась от мыслей, как ему помочь.
– Да, и ты, и укус той твари немало повлияли на его перерождение.
– В каком смысле я повлияла?! – возмутилась я.
– Ты нравишься ему как женщина. Мужчина понимает, что вы несовместимы, а монстр просто хочет получить то, чего жаждет, и ему плевать на последствия. Гон – это период, когда половое влечение пустынников ломает все рамки, грань между человеком и монстром минимальна. Жестокость, которую он проявил с той пустынницей – это его разочарование. Он мог бы переступить через себя и выбрать другую женщину, но его монстр ни за что бы не принял другую и уничтожил её, попытайся она с ним спариться, потому что она не ты. Это подтачивает его оборону и толкает его все ближе к перерождению.
Я испытала небольшую симпатию к его оборотной стороне. Но страх перед тем, что в любой момент эта сторона может толкнуть его в путь, из которого нет обратного хода, пустил холодные мурашки по моей спине. Мне было безумно страшно, что я не успею его спасти, не успею сделать хоть что-то и не скажу, как люблю его и как благодарна за все, что он сделал для меня. Благодарна, что бы сам он ни думал о том, что успело сложится между нами. Сердце пропустило удар: я люблю его?
Да. Люблю его – наконец спокойно призналась я себе.
– Ты можешь помочь мне добраться до первого замка? – спросила я у старухи. – Я ведь не проклята, а значит, смогу войти и попробовать найти выход.
По крайней мере, в этом я себя убежала, отказываясь признавать то, что выхода нет.
– Что ж, – хмыкнула она. – Давай попробуем.
Стоило мне один раз моргнуть – и вот, камни, равнина и зеленая трава сменились совсем другой картиной. Высоченная скала уходила острым концом в небо, а в ней виднелся как будто поглощенный этой скалой замок с тонкими башнями и внушающими уважение внешними стенами. Даже такой, потрепанный временем, с выбитыми стёклами и потемневшими кирпичами, покрытыми странной сажей, он поражал своим величием.