Полежав несколько минут и прислушиваясь к тишине, я, наконец, набралась храбрости открыть глаза. Вокруг был все тот же унылый вид серой пещеры с тусклым освещением. Подождав пару секунд, пока глаза привыкнут к полутьме, я села, стараясь сильно не шуметь.
Вокруг валялись кости, в задней стене скалы было какое-то углубление, в котором лежала странная трава. Подойдя поближе, я почувствовала ужасный запах – похоже, трава была далеко не первой свежести. В носу засвербело и, не удержавшись, я громко чихнула. Боль тут же усилилась в сто крат, заставив меня опуститься на колени.
Сверху раздался шум, и уже через секунду передо мной стоял он, огромный синий монстр из пещеры. Шарахнувшись с громким криком, я упала и попыталась отползти, он шагнул за мной, лишь усилив мой страх. Затем он поднял когтистые лапы вверх, заставив меня недоумевать, чего же он хочет. Когда я попыталась отползти, он грозно зарычал, заставив замереть.
– Так, хорошо, ты не хочешь, чтобы я отодвигалась, – пробормотала я, пытаясь себя успокоить, но собственный голос, отскакивающий от стен, лишь сильнее меня напугал.
Монстр же сильнее наклонился, как будто прислушиваясь, затем помахал поднятыми лапами. Это могло бы выглядеть очень смешно, если бы не было так жутко. Он пытается сказать, что не причинит вреда? Да нет, курам на смех. Тем временем монстр, явно теряя терпение, снова замахал лапами и низко зарычал.
– Что, что ты от меня хочешь? – не понимая, что он хочет сказать, ни к кому конкретно не обращаясь, спросила я. Он же как-то оживился и закивал.
– Ты хочешь, чтобы я говорила? – опасливо спросила я.
Он кивнул и что-то рыкнул, но как угроза это не звучало.
Удивившись, я почувствовала, как сильная волна боли накрывает меня, заставляя меня скривиться и застонать.
Он шагнул ближе и зарычал, привлекая моё внимание, затем схватился за живот, прикрывая его когтистыми лапами, а потом убрал их и посмотрел на живот, после чего выжидающе взглянул на меня. Рассудив, что если бы он хотел меня убить, то сделал бы это уже давно, да и хуже уже некуда, я убрала руки от раненого живота.
Он опустился на колени и осмотрел окровавленное платье, нахмурился. Указал на платье, потом изобразил разрывающее движение. Я испуганно покачала головой – остаться без последней одежды никак не хотелось. Тот, видимо не поняв, с чем связано моё нежелание, показал на платье и снова изобразил то же движение.
Пещера явно не место для стеснений, решила я, и, расстегнув спрятанные магические застежки, спустила платье, тихо радуясь тому, что надела новомодное белье, которое закрывало лишь грудь и мою нижнюю половину. Представив, как бы сейчас расшнуровывала корсет и снимала нижнее платье, я мысленно содрогнулась.
Спустив платье достаточно, чтобы обнажились раны на животе и плече, едва не застонала. Дело было дрянь. Раны покраснели и набухли, и ничего хорошо это мне не сулило. Просто удивительное везение, не стать обедом именитых пустынников, но умереть от заражения. Интересно, есть ли на свете человек, более везучий, чем я?
Монстр же наклонился вплотную к моему животу и приоткрыл пасть. Я мысленно завыла, стараясь не делать движений и не издавать лишних звуков, чтобы не провоцировать его. Похоже, он решил, что меня не спасти и лучше сразу съесть, или что с такими ранами собеседник из меня так себе, и ждать, пока я стану таким же бесполезным обедом, не стоит.
Пока мои мысли бешено скакали в голове, перебивая одна другую, резкая боль пронзила мой живот огненным клеймом. Он что, облизывает мои раны?! Я поразилась и дернулась, чтобы это остановить, монстр же, подняв на меня глаза, недовольно заворчал. Звук вышел очень забавным, как будто большой кот урчал, это немного меня успокоило.
Повторив свои действия, он привлёк моё внимание и указал на рану. Она была уже не такой воспаленной, а кое-где краешки начали покрываться заживающей корочкой. Стало как-то неловко. Я ему мешала себя лечить, думала о плохом, а теперь даже монстром его назвать язык не поворачивается.
Пока я мучилась терзаниями совести, он ещё несколько раз облизал мою рану, но эффекта больше не было, похоже, дальше восстанавливаться мой организм отказался. Нахмурившись, он перешёл к ране на плече. Такая близость его острых как бритва зубов к моей шее нервировала, но, сцепив зубы, я терпела, мысленно напевая себе песенки и стараясь успокоиться. Когда он закончил со второй раной, я оторвала кусок нижней юбки, а затем разорвала его надвое, отделила тот кусок, что замызгался от ходьбы, и отложила его, а чистый, хоть и относительно, приложила к ране, защищая её от прорех в платье.