И никто не знал, что до трагической развязки этой короткой сказки осталось менее, чем два года...
Все восторгались её голосом - звенящим стеклянным колокольчиком - волшебной эоловой арфой; лёгким бризом - он кружил голову, восхищал ввысь - он как утреннее щебетание птиц в мае - чаровал, пьянил, заставлял улыбаться ей ответно, ах, его даже описывать бесполезно, казалось, она могла пропеть телефонный справочник, да так, что получился бы шедевр навека. А она сама? Каждый её жест был воплощённые изяществом, о, как она воздевала в кружевной перчаточке пальчик в припеве Love Fair..., и все смотрели только на неё - на веселые - солнечными зайчиками - искры в её глазах, на то, как она мило их щурит, на лёгкий румянец, от смущения, на щеках во время многочисленных интервью, на слёзы волнения после получения очередного приза, на все эти матроски, летние платьица на лямках, на клипсы, серёжки-сердечки и любимые ею серёжки-звёздочки, на то как она кормит лебедей на женевском озере в своей первой и последней поездке за рубеж, на копну густых, блестящих волос в концертном лаковом панцире, а лучше без него - немного непослушные волосы, они так уютно топорщились, так по-домашнему... И на то как она улыбается, улыбается, улыбается... Всем вместе, а кажется - лишь тебе одному, смущенно, взволнованно, слегка ассиметрично, один передний зубик слегка выступает и эта сказка, казалось будет длиться без конца, ведь сказочные принцессы, как известно, никогда не старятся... Она и не успела - вчерашняя школьница сегодня уже владела сердцами миллионов, толпы фанатов на выступлениях скандировали наизусть тексты её песен( в СССР эти тексты писали на бумажке русскими буквами и тоже заучивали), бесконечные рекламы, презентации, сериал про Марико - вся эта ноша разом взгромоздилась на её полудетские, хрупкие плечи и постепенно она стала изнемогать под этим грузом... И вот в её глазах всё реже стали появляться солнечные зайчики, улыбка становилась всё более вымученной и неестественной - бледной тенью улыбки Юкко. И случилось то, что случилось. В начале апреля восемьдесят шестого года сказка закончилась. К. хорошо помнил выпуск новостей по радио, в котором рассказывали про японские события. Не про все - перестройка только начиналась, до гласности было ещё далеко, в обтекаемых выражениях. Помнил про то, как и дети и взрослые писали тогда письма в японское посольство с соболезнованиями, как бабки на скамейках обсуждали: "А я вот в журнале-то прочитала, что у Юкки этой мать уж какая злющая была, затюкала бедную совсем..." Ещё бы все так ни сожалели:" Союзконцерт" только-только договорился было с Японией, на выступление Юкико с несколькими концертами в Москве и все её ждали... Горевали так, как не скорбели бы даже, наверное, по популярной тогда советской певице, ежели бы с ней что-нибудь подобное случилось. Впрочем, с ней бы и не случилось: рыжеволосая, с мужеподобным лицом и тумбообразными ногами, молодецки притопывая и прихлопывая, она пела песню в японском стиле энка про художника, который имел не только домик( вероятно, через водосточную трубу), но и холсты( и кому он эти затюканные холсты потом продавал?). После она стала известна в Японии, осела там и заняла подобающее себе место - средненькое такое местечко. Но на домик, холсты и мужской эскорт ей, вероятно, хватало.