Он посмотрел на часы. Уже три. Он не спал тридцать два часа. Горло першило, мышцы болели, а боль в шее беспокоила его уже несколько дней. Что-то нужно делать. Кто-то должен уступить, и это будет не он.
Кейн встал, решив покончить с этим раз и навсегда. Сильвии придется объясниться. Он стал одним из самых богатых людей в Портленде именно потому, что не позволял никому манипулировать собой.
Он быстро вышел из кабинета, и с каждым шагом его решимость крепла. Может, Сильвия и имела какое-то право отомстить ему, но хорошего понемножку. Если она сказала «а», ей придется сказать и «б». Игра закончена.
Дверь в кабинет научно-исследовательского отдела была раскрыта. Все четверо сидели за своими столами. Сильвия выглядела свежей и собранной.
Наверное, она хорошо выспалась, так как ей не приходилось думать обо мне, с досадой подумал Кейн. Обидно.
Пока Кейн не увидел Сильвию, он надеялся, что она страдает так же, как и он. Понимание, что это вовсе не так, далось ему нелегко. Опять он оказался в дураках. Что-то в последнее время это становится у него привычкой. Он еще ни разу не оказался прав в своих догадках по поводу Сильвии.
— Чем могу служить?
Кейн обернулся, вежливый вопрос Мьюриел прервал решение головоломки.
— Мне нужно поговорить с Сильвией.
Сильвия не смотрела в его сторону и продолжала писать. Он какое-то время подождал (не слишком терпеливо), пока она закончила предложение и небрежно повернулась к нему. Черт побери! Она выглядела такой спокойной и прекрасной.
— Да, мистер Бредли?
— Мне нужно поговорить с вами наедине.
Она пожала плечами, как будто для нее это было абсолютно неважно. Подожди, уговаривал он себя, не пори горячки, пока нет причин для паники. Может, она просто делает хорошую мину при плохой игре.
— Мьюриел, я закончу этот проект, когда вернусь.
Мьюриел перевела взгляд с Кейна на Сильвию и обратно. Выражение ее лица не выражало ничего.
Кейну опять пришлось подождать, пока Сильвия, не торопясь, встанет из-за стола и подойдет к нему. Затем они вышли в коридор.
Он не говорил ничего, пока они не отошли от отдела. Кейн вовсе не хотел, чтобы ее приспешницы были в курсе их разговора. Затем он повернулся к ней, готовый к нелегкой борьбе.
— Что ты хотел? — спросила она, как будто | вчера вечером ничего не произошло.
— Я хотел поговорить с тобой.
— Ну так говори, — сказала она, улыбаясь как-то слишком уж жизнерадостно.
Кейн выругался про себя, слишком поздно подумав о том, что нужно было заранее спланировать разговор, продумать, какие аргументы она может выдвинуть и что он может сказать в ответ. В своем нынешнем состоянии он был не очень красноречив.
— Прошлой ночью...
Она зарделась. Ну, по крайней мере, хоть какая-то реакция. Он вздохнул с облегчением, но внезапно ему в голову пришло, что он ведь не знает толком, что означает этот румянец. Может, ей неловко оттого, что он поцеловал ее вчера? Может, она сожалеет об этом? Или воспоминания об их ночи в Сан-Франциско заставили ее покраснеть?
— Прости, — сказала она, немного наклоняя голову вправо и глядя поверх его головы. — Я не очень хорошо вела себя вчера.
Ну наконец-то она признает, что оставить его одного вчера было жестоко и несправедливо.
— Я ушла, не поблагодарив тебя за великолепный ужин.
Кейн раскачивался на каблуках.
— О чем ты говоришь? Плевать на ужин.
Ее глаза удивленно расширились.
— Я тебя чем-то обидела? Я просто хотела быть вежливой!
— Мне сейчас вовсе не до вежливости. Я хочу наконец получить ответ на свой вопрос, — обрушился на нее Кейн.
— На какой вопрос?
— Что ты имела в виду, говоря «пока»?
— Что? Я никак не пойму, о чем ты.
Он почувствовал, как гнев закипает в нем.
— Ты все прекрасно понимаешь.
— Да нет, я уверяю тебя, — чересчур искренне проговорила она.
— Это поможет тебе вспомнить?
Он подошел к ней совсем близко и положил ее руку туда, где она лежала вчера, на заметно напрягшуюся плоть.
Щеки Сильвии стали пунцовыми. От смущения она смогла пролепетать только одно слово:
— Кейн!
— Да, так меня зовут. Ты наконец меня вспомнила? Теперь ты, наверное, вспомнишь, что ты делала вчера и что говорила.
Сильвия кивнула, убирая руку. Кейн отпустил ее. После того как прошел приступ гнева, он и сам был шокирован тем, как вел себя.
— Прости, я не должен был так поступать. Я вообще не собирался прикасаться к тебе.
Кейн отошел от нее на безопасное расстояние, не уверенный в себе самом. Для него было слишком большим испытанием находиться рядом с ней. Он совсем терял рассудок и присутствие духа.
— Подожди, не уходи, — сказала Сильвия, беря его за руку.
Теперь наступила его очередь удивиться. Ему казалось, что ей хочется поскорее отделаться от него.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она.
Глаза Сильвии были полны боли. Кейну захотелось убрать эту боль из них, заставить ее радоваться и смеяться от счастья. Он никак не ожидал от себя такой реакции. С начала знакомства с Сильвией каждый день приносил ему какой-то новый опыт, который, к сожалению, чаще всего был печальным и болезненным.
— Кейн?
— Да?
— Почему ты так смотришь на меня? — прошептала Сильвия.
— Как «так»?
— Такими глазами?
— Прости, других у меня, к сожалению, нет, — сказал он, хотя прекрасно понимал, о чем она говорит, но он не мог бы объяснить ей ничего.
Сильвия отвела взгляд.
— Ты хотела что-то сказать мне?
Она все еще продолжала смотреть в сторону. Кейн глубоко вздохнул, сосредотачивая свое внимание на воздухе, наполняющем легкие. Он научился технике релаксации много лет назад, но никогда прежде ему не приходилось использовать ее для обретения душевного равновесия вне рабочей обстановки. Ему стало немного легче.
Затем Сильвия все же обратила к нему свое лицо. Она опять была собранной и уверенной в себе.
— Мне пора вернуться к работе, мистер Бредли. У вас есть ко мне еще какие-то вопросы?
Кейн растерялся и не сразу нашелся, что сказать. Что произошло в ее голове за эти несколько секунд? Какое решение она приняла? Каков бы ни был ее приговор, он явно был не в его пользу.
— Ты работаешь не в том месте. Тебе бы работать на ФБР. Из тебя получился бы великолепный двойной агент, — сказал Кейн, когда способность говорить вернулась к нему.
Плечи Сильвии опустились.
— Ладно, ты выиграл. Давай прекратим пререкаться и разойдемся по-мирному.
— Что значит — разойдемся? Ты должна сказать мне! — воскликнул он негодующе.
На лице Сильвии отразилась внутренняя борьба. Она опять пыталась прийти к какому-то решению.
— Мне нечего тебе сказать, — прошептала она наконец.
Она стояла перед ним абсолютно прямо, и Кейн понимал, что, если он не примет какие-то кардинальные меры, она так и будет продолжать играть с ним.
— Нет, так дело не пойдет. Ты не уйдешь отсюда, пока я не узнаю, чего ты требуешь.
Сильвия с минуту изучала его лицо.
— Зачем тебе это нужно?
— Вчера ты сказала мне, что не станешь спать со мной, пока... А потом замолчала. Я имею право знать, что ты подразумевала под этим «пока».
Вот опять она склонила голову вправо, что начинало его бесить, и наконец произнесла:
— Ты так себя ведешь, будто я для тебя и вправду нечто большее, чем средство к достижению цели.
— Ты никогда не была для меня просто средством.
Кейн удивлялся, куда подевалась его пресловутая способность добиваться своего на любых переговорах. Он с трудом выражал свои мысли и терялся в словах. Нужно срочно что-то придумать.
Он сделал единственное, что пришло в его голову — коснулся ее щеки ладонью.
Сильвия прикрыла глаза, на секунду поддаваясь этой ласке. Затем она отступила, развернулась и, до того как он понял, что происходит, побежала по коридору и завернула за угол.