– Король до сих пор здесь остался. Ждет чего-то, говорят, завтра еще раз пойдет на аудиенцию с Советом Директоров. У нас всем так интересно, что же случилось.
Что ж, раскрывать все тайны сплетникам не стоит, поэтому я не стала отвечать на ее реплику, а поспешила сменить тему:
– Возможно, Вы знаете, я поступила?
– Дорогая, что за глупые вопросы? Конечно. Твой поступок был очень опрометчивым, но таких сильных магов Академия предпочитает держать рядом. Лучше научить тебя сейчас, чем потом разбираться с последствиями от действий могущественного мага-недоучки.
Фух, от сердца отлегло. Кажется, план Карла сработал. Мне не придется выходить замуж.
– А когда начнутся занятия?
– Они начались уже вчера. Ты проспала двое суток. Но это
и неудивительно, ты же выжгла почти весь свой резерв. Организм нуждается в восстановлении.
– Но когда я смогу приступить к ним?
– Завтра с тобой хочет поговорить глава Совета Директоров. Утром ты сходишь на встречу, а затем лекарь Адриан решит, можешь ли ты в ближайшее время приступить к занятиям.
Что же хочет обсудить со мной глава Совета Директоров? Наверняка это связано с отцом и его протестом против моего обучения. Но госпожа-помощник лекаря говорит, что меня уже не выгонят. Это успокаивает.
– Так что ложись и спи. Надо отдохнуть и набраться сил перед разговором с главой, – завершила свою мысль госпожа.
– Да, Вы правы, конечно. Спасибо Вам за заботу! Желаю, чтобы лунные кристаллы осветили Вашу ночь!
– Пусть лучше они осветят твою. Спи.
И я уснула. Хорошим советам надо следовать.
***
Утром меня разбудил лекарь Адриан.
– Мадемуазель Ани, Вам пора вставать. Глава Совета Директоров уже ждет Вас.
– Пусть кристаллы осветят Ваше утро, господин лекарь!
– И Вам желаю того же. Как Ваше самочувствие?
– Мне уже гораздо лучше, благодарю Вас за заботу обо мне.
– Это просто моя работа. Вы можете взять форменное платье
у госпожи Анатолии.
Приятно узнать имя той доброй женщины, что дежурила всю ночь
у моей кровати. Нужно будет найти способ отблагодарить ее за труд.
Я откинула одеяло, спустила ноги с кровати и встала на мягкий ковер, который покрывал весь пол в палате. Голова не кружилась. Комнату заливал мягкий солнечный свет, проникавший через высокие узкие окна. Я прошлась до двери и выглянула наружу. Мимо палаты как раз проходила госпожа Анатолия.
– Госпожа Анатолия, пусть кристаллы осветят Ваше утро!
– Ой, встала, деточка моя! И тебе кристально солнечного утра! Сейчас принесу тебе вещи, подожди пока в палате.
Я вернулась обратно к своей кровати и присела на нее, ожидая госпожу Анатолию. Она вошла буквально через несколько минут, неся в руках простое белое платье в пол и такие же белые лодочки. Белое! Я никогда не носила ничего, кроме розового. Наверное, мое удивление отразилось на лице, поэтому госпожа Анатолия сказала:
– Пока только платье. Остальные вещи будут в твоей комнате. Сейчас тебе не нужно будет выходить на улицу, поэтому плащ не понадобится, как и сапоги.
Наверное, она подумала, что я удивилась отсутствию теплой одежды, хотя на самом деле изумление вызвал именно цвет. В целом, довольно логично, я попала на факультет белой магии, поэтому и носить должна белое. Но все же так непривычно.
Я надела это платье, ткань оказалась очень приятной на ощупь и переливалась на свету. Платье довольно плотно облегало в районе груди, но не полнило, хотя белый цвет обычно этому способствует. Юбка в пол шла от талии, но не предполагала пышного подъюбника, какие принято носить при дворе. Лодочки тоже пришлись в самую пору. Я впервые почувствовала, что одежда может быть комфортной для меня, а не только красивой.
– Хороша, хороша девочка! Ну хватит себя осматривать, беги уже
к главе Совета Директоров, а то опоздаешь, – даже похвала из уст госпожи Анатолии звучала искренне, а не как лесть. – Сейчас выйдешь из больничного крыла, пройдешь по коридору прямо и завернешь на третьем повороте, там поднимешься по лестнице и увидишь большие кованые двери в кабинет главы Совета.
– Спасибо Вам за заботу! – от распиравших меня чувств я подбежала к ней и обняла ее. Я бы не могла позволить себя такой жест признательности даже в отношении матушки, но госпожа Анатолия за эти пару дней, пожалуй, заботилась обо мне больше, чем матушка на протяжении всей моей жизни.