– На практике у оранжевых магов случился всплеск магии, и все животные будто с цепи сорвались. Своих лягушек Дана под контроль взяла, но Морис, помнишь Мориса? Учится во второй группе, тоже оранжевый маг. В общем, Морис не справился со своим ирбисом. Он напал на Дану, преподаватель едва успел, ирбис ее практически разорвал. Сейчас лекари пытаются ее спасти, но каковы шансы… Никто ничего не знает. Есть еще несколько пострадавших от других хищников. Морис не выходит из лечебного крыла, он винит во всем себя.
Я не знала, что сказать. Алия продолжала рыдать. Я усадила ее на кровать и обняла. Нина села с другой стороны и присоединилась к объятиям. Едва Алия немного притихла, я сказала:
– Слезы отставить. Никто еще не умер. И не умрет, будем надеяться. В лечебное крыло пускают?
– К Дане пока нет.
– Тогда будем ждать. Больше нам ничего не остается.
И мы ждали. Алия, вымотанная слезами, уснула у меня на кровати. Мы с Ниной сидели молча, погруженные в свои мысли.
Солнце уже село, когда в дверь постучали. Мы с Ниной встрепенулись, Алия заворочалась, но не проснулась. Я поспешила открыть дверь.
За дверью стоял высокий и худой парень в оранжевом камзоле.
– Морис? – кажется, узнала его Нина, – Есть новости?
– Плохая и хорошая, – ответил Морис.
– Давай хорошую. Хорошие новости нам не помешают.
– Дана не умерла.
С души свалился огромный камень. Но что же тогда плохая новость? Нина, будто прочитав мои мысли, спросила:
– А какая плохая новость?
– Она в магическом стазисе.
Я не очень поняла, о чем речь, поэтому повернулась к Нине. Нина стояла белая.
– Нина, что это значит?
– Она не мертва, но и не жива. Они не могут ее спасти, поэтому просто поместили в стазис. Пока она в стазисе, она не умрет, но и не поправится. Просто ее состояние будет стабильно.
До меня дошел смысл сказанного. Она не поправится.
– Но почему? Зачем им вводить ее в стазис? – спросила я. Морис ответил:
– Лекари Академии не в силах ее спасти. Они решили выиграть время, отправят письма в королевства и попробуют позвать лучших, но не факт, что кто-то приедет. Академия, конечно, готова оплатить все расходы, чтобы ее репутация не пострадала, все же раньше в этих стенах не случалось двух несчастных случаев за одну неделю, да тем более со смертельным исходом. И им хотелось бы избежать этого исхода.
Но все мы понимали, что ради Даны, хоть и титулованной, но все же обычной девушки, едва ли кто-то решит приехать. Даже ее собственная семья вряд ли сильно опечалится из-за потери. Если вообще заметит, хотя их, наверное, оповестят.
Внезапно в моей голове появилась идея. Она еще пока не оформилась в конкретный план, но ведь Дана – подданная Четвертого Королевства, а меня, как принцессу этого королевства, вполне могут послушать лучшие лекари. Возможно, даже сам королевский лекарь. Он всегда был добр со мной.
В этой идее был всего один изъян. Стоит мне стать принцессой Четвертого Королевства, я тут же должна буду выйти замуж. Но так ли важна моя свобода, если это шанс спасти жизнь подруги?
– Как долго они планируют держать ее в стазисе? – иными словами, сколько у меня есть времени, чтобы придумать план, как стать принцессой и не выходить замуж, или принять тяжелейшее решение.
– До Заката Кристаллов, – ответил Морис. – Потом кристаллы будут уходить на покой, и для удержания стазиса будет нужно слишком много сил. Если никто не откликнется до этого времени, то она умрет.
Три недели. Казалось бы, так много, но и так мало одновременно.
Мы проводили Мориса, он решил вернуться в больничное крыло и продолжить помогать там. Видимо, чувство вины продолжало его терзать.
Алия еще не проснулась. Мы с Ниной снова молча сидели, смотря в окно. Минут десять спустя она сказала:
– Моя мама умирала так же. Лошадь вышла из-под контроля, извозчик не мог остановить карету, а в ней ехала какая-то аристократка. Моя мама шла на рынок, когда повозка ее сбила. Ее погрузили в стазис и обещали узнать, сможет ли приехать какой-нибудь хороший лекарь. Отец сам ездил в несколько городов, просил и умолял. Я плохо помню этот период, но мне навсегда врезалась в память горечь отца от того, что он не в силах спасти свою любимую. Разумеется, никто не приехал. Через месяц ее вывели из стазиса, и она умерла.