– Нет-нет, матушка, просто переживаю по поводу встречи с будущим мужем. Вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг у нас не сложатся отношения? – подозрения матушки лучше не вызывать, поэтому я списала свое выражение на лица на обычное волнение невесты. Кажется, матушка мне поверила.
– Так, ну-ка все быстро вышли. Нам с дочерью необходимо поговорить.
Зашуршали многочисленные юбки, у входа образовалась толпа, но не прошло и двух минут, как в моей комнате остались только мы с матушкой. Это мой шанс. Осталось только добиться ухода матушки, не вызвав ее подозрений.
– Доченька моя, я понимаю твои переживания. Я всегда знала, что однажды мне придется поговорить с тобой, как со взрослой дочерью. И вот что я тебе скажу: никогда ни в чем не перечь мужу.
– Но, матушка…
– Не перебивай. Я знаю, что ты не желаешь этого брака. Но твоя роль – подчиниться воле отца, а затем подчиняться воле мужа. Так было всегда. В свое время так было со мной, до того с моей матерью, твоей бабушкой, и со всеми твоими предками. Жена не спорит с мужем, жена ему верна, она не перечит ему и во всем его поддерживает.
– Но…
– Я сказала, не перебивай. Запомни это простое правило, и тогда твой брак будет счастливым. Как наш брак с твоим отцом.
Я уже поняла, что пытаться что-то донести бесполезно:
– Да, матушка.
– Не стоит переживать. Если ты все будешь делать правильно, то все сложится абсолютно замечательно. И я знаю, что ты волнуешься по поводу сегодняшнего вечера, я тоже волновалась. Но не переживай, будь послушной, делай то, что говорит тебе Герберт Лумберт Андерт Шмальский, и твой будущий муж будет доволен. Ты поняла меня?
– Да, матушка.
– Молодец. А сейчас пойдем, гости уже начинают съезжаться, принц со свитой уже едут по городу.
– Конечно, матушка.
Она встала и направилась к двери. Я осознала, что второго такого шанса может не быть.
– Ох! – я нарочно ударилась рукой о столик с чаем, и магическое сияние кожи померкло. – Прошу прощения, матушка, я такая неловкая. Позвольте, я зайду в умывальную и еще раз пройдусь магическим усилителем, чтобы предстать перед будущим супругом в лучшем виде?
– Хорошо, только поторопись, дорогая, – судя по голосу, она очень раздражена, но отказать мне в такой просьбе просто невозможно.
Я прошла в умывальную и зашла за шторку, чтобы меня не было видно из комнаты. Закрывать дверь было бы слишком подозрительно, так что я просто надеялась, что она не увидит. Негромким, но четким голосом я произнесла:
– Petite, et dabitur vobis.
Умывальную озарила яркая вспышка. Матушка вбежала в комнату, но я успела только увидеть ее удивленное лицо, поскольку все вокруг смешалось и слилось в одну серую массу. Я поняла, что план удался.
***
Окружающее пространство постепенно обретало конкретные черты. Зеленый аккуратно подстриженный газон, фигурные кусты по обеим сторонам мощенной дорожки, уходящей вдаль к высокому замку эпохи Великой Войны между Семью Королевствами. Об этом явно свидетельствовал оборонительный характер сооружения: бойницы и в целом небольшие окна, а также отсутствие декора на фасаде здания. Академия выглядела неприступной крепостью, разве что рва не хватало, но, наверное, он пролегал вокруг всего замкового комплекса.
На соседних дорожках появлялись люди. Все довольно молодые, примерно моего возраста. Они шли вперед по дорожке к зданию, поэтому я решила последовать их примеру.
Путь занял буквально несколько минут. На небольшом отдалении от здания, но уже в его тени находилась одноэтажная постройка, которая, казалось бы, абсолютно не должна привлекать внимание, однако именно к этой постройке с разных парковых дорожек стекались будущие студенты.
Я поспешила присоединиться к остальным. Неизвестно, сколько у меня времени до того, как матушка сообщит обо всем отцу, он вызовет придворного мага, который определит направление портала и перенесет отца с гвардией сюда.
Путь до постройки занял несколько минут. Войдя в двери, я увидела огромный зал, в середине которого расположилась сфера. Каждый желающий поступить в Академию подходил к сфере и клал на нее свои руки, после чего она загоралась разными цветами радуги с разной яркостью. Если сфера горела ярко, то человека провожали в другой конец зала. Если же нет, то он просто исчезал из комнаты.