Я молчала. Не знаю, как в таких случаях себя вести. Наверное, отшучиваться и выставлять вперед коленку, но подобные штучки у меня всегда выходили скорее комично, чем соблазнительно.
– Ладно, – махнул рукой Константин Семенович и притворно скис, – вижу, с вами интрижки не сваришь! Слушайте, женщина-сухарь! Вот это мы собрали возле зеркала, – Константин Семенович помахал мне небольшим пакетиком, где были свернуты колечками несколько блестящих волосков. – Женщина с длинными темными волосами стояла возле зеркала и сушила волосы. Затем, по всей видимости, подошла к погибшей и, может быть, случайно уронила работающий фен в воду. Несчастный случай?
– Не знаю, – пробормотала я.
– И вот здесь начинаются странности, – Константин Семенович поднял вверх палец. – Во-первых, женщина с длинными темными волосами в доме была только одна. Это Ольга Анатольевна Колесникова, жена хозяина. Ее к моменту происшествия рядом и быть-то не могло! Поскольку, согласно показаниям прислуги, соседей и охраны, в девять утра она с мужем уехала на такси. Во-вторых, женщины принимали ванну одна за другой. Причем та, что с длинными черными, чуть вьющимися волосами, была первой. Это следует из последовательности, в которой отмершие частички кожного покрова осели на стенках ванны. Частички светлой кожи поверх частичек более темной. Смущает меня только одно обстоятельство. Волосы, застрявшие в решетке слива, перемешаны. Черные длинные вместе с короткими обесцвеченными. О чем это нам говорит? Что, когда сливали воду, волосы были в ней вместе. И вот тут самое интересное обстоятельство. Как же они могли оказаться в этой воде одновременно?
– Не знаю, – я пожала плечами. – А вы?
– Вообще-то такие вещи разглашать не принято, но вам скажу, – улыбнулся Константин Семенович, – уж больно хочется произвести впечатление. К тому моменту, как мы приехали, вода уже была ледяной. Знаете, почему?
– Почему? – я предприняла попытку состроить глазки, лишь бы любитель безобидного флирта не прервал свой рассказ.
– Потому что черноволосая женщина принимала ванну утром, – печально заключил эксперт. – Вы знаете хоть одну причину, по которой нормальный человек, известная журналистка к тому же, усядется мыться в холодную, да еще и грязную воду?
– То есть вы хотите сказать, что тело принесли и положили в ванну?!
– Именно так, – кивнул эксперт.
– А фен бросили, чтобы…
– На голове погибшей была травма, чуть заметная, будто стукнули тяжелым тупым предметом, – развел руками Константин Семенович. – Скорее всего, она была без сознания, а убийца таким образом завершил начатое.
– И кто главный подозреваемый? – я схватилась рукой за дверь.
– Пока что ее сестра, – эксперт вздохнул. – Прислуга утверждает, что рано утром, после отъезда хозяина с женой, сестры крепко повздорили. Ссора, по словам свидетелей, продолжалась недолго. Все стихло внезапно.
– Мне надо… надо найти помощника! – я оставила Константина Семеновича и в коридоре налетела на горничную.
– Ой, – та вздрогнула и воровато скосила глаза.
В руках у расторопной прислуги была целая охапка одежды. На согнутых локтях болтались полиэтиленовые пакеты с вещами.
– Так-так… – грозно нахмурилась я. – Это чье?
Горничная сглотнула слюну, посмотрела на меня взглядом затравленного зайца, а потом резко окрысилась.
– А вы, собственно, кто такая?! Щас милицию позову! Ой…
Схватив воровку за локоть, я втолкнула ее в приоткрытую дверь гладильни. Пошарив рукой но стене, нашла выключатель.
– Чьи вещи? – грозно повторила я вопрос.
– Мои! – нагло заявила воровка.
– Тебе это платьице будет маловато, – я указала на зеленое вечернее платье, рассчитанное на очень стройную женщину.
– Ладно, забирайте половину, – обиженно протянула Света.
– Чьи вещи? – каменным голосом повторила я свой вопрос.
– Ну… – Света смотрела на меня исподлобья. – Собрала в комнате Владилены Васильевны, ей теперь все это ни к чему. А у меня, между прочим, двое детей! Их кормить надо, одевать!
На секунду я застыла в нерешительности. Горничная молча, как загнанный зверек, следила за выражением моего лица.
– Ладно, поищем записную книжку. Какие из них с вещами? – спросила я у Светы, ткнув в доверху набитый сумочками пакет.
– Не знаю, – огрызнулась та.
– Чем быстрее найдем какие-нибудь документы, тем быстрее ты со всем этим барахлом отсюда выкатишься, – пообещала я воровке.
Света медленно, не спуская с меня глаз, присела и открыла первую попавшуюся сумку.
– Вы кто? – настороженно спросила она.
– Частный детектив, – ответила я, заперев дверь кладовки изнутри и садясь на пол напротив горничной.
Лицо Светы посерело.
– Рассказывай все, что знаешь, – приказала я, пользуясь произведенным эффектом.
– А что рассказывать-то? – еле слышно пробубнила горничная.
– Все, что видела странного и необычного, – предложила я.
Глаза Светы нервно забегали.
– Ну… все началось с того, что Олег Владимирович женился… Потом сразу Владилена приехала. Как снег на голову. Регина Васильевна ее не ждала.
– Как ее полное имя?
– Регины Васильевны? – удивилась Света.
– Владилены!
– А… Полное имя Милявская Владилена Васильевна, – Света машинально открыла сумочку из бисера, театральный вариант. – Я ее вообще первый раз месяц назад увидела. Раньше она никогда не приезжала, а тут вдруг! Уже за полночь было. Я задержалась, потому что Регина Васильевна попросила обязательно произвести генеральную уборку на кухне. Рассортировать там все по баночкам, коробочкам… В общем, не важно. Вдруг звонок в дверь. Открываю – стоит незнакомая женщина. Ни здрасте не сказала, ничего. Сразу: "Где Регина?" Я ей: "А вы кто?" Она меня оттолкнула и говорит: "Позови мою сестру, дура, и порезвее". Тут сама хозяйка вышла. Не могу сказать, чтобы обрадовалась. Сказала только: "Ну привет, Влада. Чего это ты на мою прислугу ругаешься? Не на своей Тенерифе!" В общем, прошли они на кухню и там долго разговаривали. Регина Васильевна все больше на повышенных тонах с В ладой общалась. Кричала даже.
– Что кричала? – машинально вставила вопрос я.
– Ну что-то вроде: "Носа не кажешь! А как припекло, так прибежала!" Про деньги что-то говорила. Потом затихла. Дальше они вроде мирно разговаривали. Хотя я подумала, что Регина сестру выгонит. Уж больно противная баба! Да и выпить любила. В спальне коньяк держала, да и вообще без квадратной бутылочки не ходила. Мы даже смеялись с кухаркой нашей, что Влада с пятью звездочками, как с соской.
– С пятью звездочками? – я настороженно уставилась на горничную.
– Да с разным, какой в магазин завезут! Но больше этот любила, дагестанский. Увидит где-нибудь, сразу купит бутылок десять.
– Она же только неделю тут жила, – оторопела я.
– А она что, думаете, по одной в день их пила, что ли? – зло насплетничала Света. – Поднимется часа в два, идет на кухню. Кофе нальет себе, газетки возьмет и бутылочку откроет! И только знай таскай ей кофе да хабарики вытряхивай!
– Она что, добавляла в кофе коньяк?! – ужаснулась я.
– Ага, – кивнула Света. – Еще и курила одну за одной! Но сердце при этом имела железное. Как-то раз, со скуки, решила шейпингом заняться под кассету, – Света хихикнула в рукав, – мы были в полном ауте! Пьет, курит – а два часа отпрыгала, как олимпийская чемпионка, даже не запыхалась! Вот дает же бог здоровье некоторым…
Интуиция подсказывала, что ничего интересного я так и не узнаю. Одно показалось любопытным – квадратная бутылочка, из которой следователь Ямпольский накачался в сосиску, не Владилене ли Васильевне принадлежит? Интересно посмотреть, что там за коньяк такой странный? Дама пусть и отменно здоровая, но худощавая, глушила его чуть ли не литрами, а здоровенный дядька отключился после нескольких глотков.
– Здесь вот ключик какой-то, – горничная нерешительно протянула мне ключ из глянцевого белого металла.
Ключ! В голове мелькнула мысль – не его ли требовала Регина Васильевна у сестры во время их последней перебранки? Ключик нормальных размеров, сантиметров пять в длину, только, может, чуть потолще обычных ключей. На головке выбит номер 99764.