– От чего он? – подумала я вслух.
В изящной сумочке с костяными ручками, которую я открыла, лежала записная книжка. Странная какая-то. Фамилий на каждую букву чрезвычайно мало, но две-три. Против каждой фамилии номера из пяти цифр. Если мне не изменяет память, в нашей стране такие номера присваивают телефонам только тех городов, население которых не превышает пятидесяти тысяч человек.
– Чья это сумка? – спросила я у Светы, которая деловито обшаривала барахло.
– Не знаю, на моей памяти никто с этой сумкой не ходил, – пожала плечами горничная.
Я тупо читала фамилии: Алтуфьев, Акопян, Алферова, Белых, Безносова, Ведерникова, Витке, Виноградова, Горина, Геваркян, Дмитриева, Денник, Ершов, Егоров, Жирнов, Жемчужная…
– Жемчужная! – я машинально посмотрела на ключ, который держала в руке.
В записной книжке против фамилии стояли те же самые цифры, что выбиты на ключе! Так значит, все номера здесь соответствуют номерам точно таких же ключей!
– Это книжка Владилены, – заключила я.
Горничная перевернула вверх дном последнюю сумку и облегченно вздохнула.
– Все, больше ничего нет.
– Идем, попробуем в комнатах поискать, – сказала я.
Света недовольно поморщилась, поджала губы и вытащила из кармана связку ключей.
– Слушайте, а давайте вы сами поищете, а? У меня мальчишки дома с ума сходят, куда их мать подевалась! У нас тут такие люди вокруг живут, что запросто может что-нибудь случиться!
– Что за люди? – поинтересовалась я.
– Бандюганы всякие, чеченцы, – буркнула в ответ Света. – У нормальных-то людей откуда деньги на такие хоромы! Кстати, если кто спросит – я вам ничего не говорила! Хорошо?
– Не волнуйтесь, ничего никому не расскажу, – ответила я и осторожно приоткрыла дверь.
Тело следователя Ямпольского куда-то делось. Я заглянула в ванную. Эксперт все еще был там.
– Спасибо! – горячо прошептала я ему и послала воздушный поцелуй.
Константин Семенович сделал вид, что поймал приветствие и аккуратно убирает его в пакетик для улик.
Но куда же запропастился Николай Иванович?
Застала я его на кухне. Младший детектив вел задушевные беседы с Аленой на чистейшей "украiнской мове"! Сообразив, что ему, возможно, удастся собрать какие-нибудь ценные сведения, я пошла искать Регину Васильевну. Пока она в состоянии аффекта, самое время выяснить у нее правду о случившемся скандале. Да и вообще, пора узнать, как в ее доме появилась Роза Жемчужная и куда делась настоящая Ольга Колесникова. Кроме того, в моей комнате лежит включенный магнитофон. Может статься, он сумел что-нибудь записать.
В прихожей меня схватил за руку молодой человек в коричневой куртке. Лицо его выражало сильнейшую растерянность и испуг.
– Оперативный уполномоченный Тарасов, – представился он, – вы Александра Ворошилова?
– Да, – кивнула я. – А в чем дело? Где следователь Ямпольский?
– Александр Николаевич только что умер в машине, – растерянно сообщил мне молодой человек и как-то нелепо взмахнул руками. – Мы его хотели в отделение отвезти. Думали, пусть проспится, а он захрипел, пена пошла и… умер.
Мальчишка понурил голову и добавил:
– Внезапно так. Говорю и сам не верю, что это правда.
– Коньяк! – завопила я и бросилась наверх.
– Стойте! – Тарасов кинулся вслед за мной.
Квадратная бутылочка все еще валялась на полу. Я осторожно подняла ее, держа платком.
– Вот, это он пил, перед тем как… – дальше проговорить я не смогла.
– На экспертизу! – распорядился Тарасов.
Константин Семенович послушно упаковал улику.
– А что случилось-то? – тревожно спросил он, глядя вслед убегающему Тарасову.
– Ямпольский умер, – я развела руками и глупо улыбнулась.
– О господи… – эксперт опустил глаза. В голове крутился вихрь мыслей. Итак, Владилену фактически приговорили! Коньяк был отравлен – в этом никаких сомнений, ее ударили чем-то по голове, а затем попытались представить все как несчастный случай!
Однако убийца должен быть совсем идиот! Во-первых, зачем было класть тело в ванну и совать практически лысой женщине в руки фен? Во-вторых, зачем было опускать тело в холодную воду, оставшуюся, по всей видимости, от Розы? И, в-третьих, зачем было оглушать несчастную, если достаточно подождать, пока она выпьет подготовленный коньяк?! Или злоумышленнику не терпелось, или же… Их было несколько. Причем каждый – со своими намерениями, в которые других не посвящал. Спустившись вниз, я столкнулась с бывшими коллегами. Два здоровенных санитара, врач, водитель и Тарасов тащили носилки.
– Да что ж за день такой! – ворчал последний.
Выносили Регину Васильевну.
– Что с ней? – я окликнула врача.
– Микроинфаркт, – скупо ответил тот. – Не переживайте, это не смертельно. В ее возрасте такие волнения ни к чему. Заладили все вокруг, что она главная подозреваемая, вот сердечко-то и не выдержало.
Примерно через полчаса в доме остались только мы с Николаем Ивановичем и Алена.
– Да… – тяжело вздохнул младший помощник Яретенко, уставившись на меня. – Вот тебе и особо деликатное семейное дело!
– Четыре трупа, – мрачно подвела я итог. – Жанна Агалаева, Ольга Колесникова, Владилена Милявская и следователь Ямпольский, случайная жертва.
Алена всхлипнула и вытерла полотенцем глаза.
– Водки хотите?
– Нет, мы за рулем! – дружно воспротивились мы.
После всего произошедшего пить в доме Корсаковых не хотелось ничего.
– Воля ваша, – вздохнула кухарка. – Кстати, вот тут Ольга Анатольевна просила передать, если вы вдруг заедете.
Алена встала и вынула из кухонного шкафа-пенала… мой магнитофон.
– Тут записка, – кухарка печально протянула мне маленький белый конвертик.
Я трясущимися руками разодрала обертку и вытащила сложенный вчетверо листок бумаги. Николай Иванович бесцеремонно перегнулся через мое плечо и тоже побежал глазами по строчкам:
"Уважаемая Александра Александровна!
Если вы читаете эти строки, значит, обещание свое не сдержали. Ай-яй-яй! Вас же просили больше ни во что не вмешиваться и хранить все в тайне. К сожалению, вы договора не исполнили. Нам придется принять меры. С этого момента настоятельно рекомендую вам расспросы прекратить и затаиться. Жизнь ваша в опасности".
– Бред какой-то… – пробормотал побелевшими губами Николай Иванович. – Не может же она за нами следить!
– Ну что? – мрачно спросила я. – Заработал себе на новую машину?
Всю дорогу до дома мы подавленно молчали. Конечно, оставалась еще маленькая надежда, что убийство Милявской связано с ее профессиональной деятельностью. Вспомнился разговор с водителем Корсакова о скандале с олимпийской чемпионкой.
– Нужно посмотреть твои подшивки, – сказала я. – Сегодня же!
– Я же говорил, что они тебе когда-нибудь понадобятся! – оживился Николай Иванович. – А ты все: "макулатура", "макулатура"…
До восьми утра мы перелопатили горы "желтой прессы", выискивая статьи Владилены Милявской. По количеству скандальных откровений она могла дать фору любому отечественному журналисту. Остается только удивляться, как ей удавалось добывать такое чудовищное количество компромата? Здесь и подтасовка результатов местных выборов, и жульничество при производстве молока, и измены одного известного мужа-продюсера своей известной певице-жене…
Большая часть статей была опубликована в издании "С-С-С!!! Слухи. Сплетни. Сенсации". Главный редактор Георгий Блошкин в своей колонке извинялся за содержание материалов и валил всю ответственность на корреспондентов. Подумав, что стоило бы, пожалуй, навестить редакцию, я набрала номер, указанный в выходных данных. Трубку никто не брал. Посмотрев на часы, я устыдилась собственной наивности. Кто же является на рабочее место в такую рань? Николай Иванович храпел, укрывшись "Мегаполисами".