Вид у этого товарища был такой, будто при любом подозрительном жесте он тут же прыгнет обратно и закроется на все замки.
– Инспектор по делам печати, – я сунула субъекту в нос липовое удостоверение. – Мне нужен Георгий Блошкин.
– Что вам надо? – истерично взвизгнул кудрявый субъект в очках.
– На вашу газету поступил официальный запрос с требованием разобраться в деятельности журналистки Владилены Милявской. Я имею полномочия просмотреть ее рукописи или иные исходные материалы. Милявская официально числилась внештатным корреспондентом только в вашей газете, все ее статьи в других изданиях печатались со ссылкой на вашу газету. И я не уйду отсюда, пока вы не расскажете все, что вам о ней известно. Даже если придется караулить вас внизу месяц!
– Если вас послал Денник, то все равно ничего не добьетесь! Материалы уже в печати! Я тут ни при чем! Раньше надо было! – вопил несчастный, пытаясь выпихнуть мою ногу наружу.
Денник! Это же фамилия из записной книжки Владилены! Так-так… Интересно, почему редактор так боится его визита?
– Не устраивайте детский сад, – я разозлилась и резким рывком распахнула дверь. – Давайте поговорим!
– Я ничего не знаю! – плаксиво заявил редактор. – Владилена приносила готовые статьи. Где она брала материал, понятия не имею.
– Для начала представьтесь, – рявкнула я, наступая на тварь дрожащую.
– Геша, – проскулил кудрявый товарищ.
– Послушайте, Геша, обещаю, что если вы правдиво ответите на все мои вопросы, то я уйду и никогда сюда не вернусь. Хорошо?
Геннадий обреченно вздохнул и поплелся за свой рабочий стол, заваленный бумагами.
– Что вы хотите узнать?
– Кто из этих людей, – я вытащила из кармана записную книжку Владилены, – пошел бы на убийство, только бы не допустить публикации материала о себе?
Геша тупо поглядел на замусоленные странички.
– Хотите – верьте, хотите – нет, но я ничего не знаю! Владилена не жила в России. Появлялась неожиданно и каждый раз привозила сенсацию. Денег не брала, хотя, очевидно, в них не нуждалась. Единственное, чего хотела, – чтобы как можно больше людей прочитало ее материал. Даже приписку делала, что разрешается цитировать и перепечатывать без согласия автора. Все! Доходы оставляла нам.
– И вы ни разу не задумались, что эти публикации могут кому-то навредить?
– Вы знаете, может быть, это покажется вам циничным, но я считаю так: если человек не совершает ничего постыдного, то и скомпрометировать его невозможно. Все, что печатала Владилена, на поверку оказывалось чистой правдой. Можно сказать, она вершила правосудие над теми, кто надеялся остаться безнаказанным. К примеру, стареющая Ведерникова могла бы уйти в тренеры, но ведь нет! Ей хотелось заработать много денег, и она использовала свою племянницу…
– Ну вот Жирнов, скажем, в чем провинился? – спросила я.
– Никто не заставлял господина Жирнова подставлять своих бывших партнеров, – буркнул в ответ Геша. – Жирнова убила собственная жадность. Он мог бы нормально вести бизнес, в поте лица зарабатывать свой кусок хлеба с маслом и икрой. Но ведь ему хотелось все и сразу! Зачем он втайне от них ввел в совет директоров человека, который должен был обанкротить компанию?
– Не знаю, – честно ответила я.
– Затем, чтобы потом выкупить остальные доли за бесценок! Вот и получил… – Геша откинул назад сальные кудри, – девять граммов в сердце…
– Интересно… – протянула я, закуривая сигарету. – Хорошо, положим, Владилена преследовала благородную цель восстановления справедливости. Тогда объясните, почему более половины фамилий в этой книжке ни разу не разоблачались? Вот Жемчужная, к примеру…
Я уставилась на Блошкина немигающими глазами.
Геша внезапно посерел и отодвинулся чуть назад.
– Почему вы спрашиваете?
– Видите ли, Геша, есть версия, что гражданка Милявская погибла в результате несчастного случая, – уклончиво ответила я. – Принимала ванну и уронила в воду включенный фен. Такое редко, но случается. Вот я и спрашиваю, могла ли Роза Жемчужная желать смерти Владилены?
Геша сглотнул слюну и положил руки на стол.
– Вы ведь не из Комитета по делам печати? Да?
– И оттуда тоже, – последовал мой уклончивый ответ. – Скажем, провожу служебное расследование по заданию некоторых влиятельных лиц.
Блошкин тяжело вздохнул.
– Меня закроют? – он махнул рукой. – Хотя после смерти Владилены все равно.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что она была главным учредителем издания, – последовал ответ.
– Владилена учредила эту газету?!
У меня чуть жвачка изо рта не выпала. "Орбит" после утреннего кофе незаменимая вещь. Здорово снимает специфический желтый налет от бодрящего напитка.
– Ага, после того как вышла из тюрьмы, – выдал Геша второе убийственное откровение.
– За что она сидела? – осторожно спросила я.
– Точно не знаю, кажется, за мошенничество, – пожал плечами редактор.
– Геша, если вы сейчас расскажете мне всю правду, то можете рассчитывать на хорошее выходное пособие. Газета ваша, разумеется, при нынешних обстоятельствах закроется. Большого вреда, думаю, от этого не будет. А вы сможете сносно пожить то время, пока будете искать работу. Итак, зачем Владилене Милявской понадобилась эта газета?
– Сколько? – редактор перешел на язык фактов и цифр.
– Ну, положим тысяча долларов вас устроит? – я решила начать с малого.
Геша презрительно фыркнул.
– Естественно, нет, – он окинул меня оценивающим взглядом. – Вот три – нет, три с половиной – в самый раз.
– Договорились.
Дорого же мне обходится дело Розы Жемчужной!
– Привезите деньги, тогда и будем разговаривать, – повеселел редактор.
– Нет уж, поедете со мной до ближайшего банка. Надеюсь, это вас не сильно отвлечет?
– До пятницы я совершенно свободен, – ответил Геша фразой из Винни-Пуха.
Через полтора часа, получив от меня конверт с требуемой суммой, Блошкин с комфортом расположился за столиком ресторана "Магриб", который выбрал местом своих откровений.
– С чего начать?
– Желательно с начала…
Мне настоятельно совали в руки меню, хотя ничего, кроме кофе, я брать не собиралась. Бессонная ночь, безумный вечер – все это давало о себе знать. Блошкин же скромностью не отличался. Раскрыл меню и, пробежав по нему глазами, продиктовал официанту заказ. Дождавшись, пока он закончит, официант повернулся ко мне и с деланой улыбкой на лице спросил:
– А вы что будете заказывать?
– Кофе, эспрессо, два, – отрывисто продиктовала я.
– На десерт что-нибудь? – разочаровался официант.
Прочитав Блошкину еще раз его заказ, молодой человек удалился.
– С начала, так с начала, – Геша посмотрел вдаль, постучал пальцами по столу и тяжело вздохнул. – Владилена предложила мне стать главным редактором ее газеты три года назад. У нее на руках была пачка убойных материалов. Первые номера уходили влет. О себе она ничего никогда не рассказывала. Так, иногда, какие-нибудь обрывочные фразы. За три года я узнал только, что она никогда не была замужем, ненавидела свою старшую сестру, всю ее семью и сидела в тюрьме. Все.
– Она не была профессиональной журналисткой?
– Нет, но вполне могла бы ею стать. У Владилены был талант. Она всегда чувствовала, когда где-то что-то назревает.
– Где она брала компромат? – тактика жестких вопросов выбрана была мной для общения с Блошкиным правильно.
Вадим Соколов часто говорил, что многие люди понимают только язык силы. Любые послабления или поощрения действуют на них разлагающе.
– Вы не обратили внимание, что все ее статьи подписаны одинаково? – хитро прищурился Геша.
– Обратила, и что?
– Там сказано, что Владилена Милявская всегда на страже ваших интересов и такая прочая фигня. Мол, пишите о своих проблемах – разберемся. И вы знаете – нас засыпали потоками писем, факсов, е-мейлов. От людей приходило столько компромата! Вы себе представить не можете. Жены, желавшие досадить мужьям, – Блошкин начал загибать пальцы, – сотрудники, ненавидящие свое начальство, брошенные любовницы, рогатые подкаблучники, просто соседи, которые терпеть не могут проживающих с ними на одной лестничной клетке. Владилена действительно все это читала. Ежедневно перелопачивала сотни писем, чтобы найти одно-два стоящих за месяц, но зато каких! Вот, к примеру, знаете, кто заложил Ведерникову? Эта фигуристочка встречалась с Лосевым. Он один из самых больших авторитетов в их конторе. Деньги распределяет. Жена Лосева, когда обо всем узнала, строчила Владилене по письму в день. Та решила разобраться. Думала, речь пойдет о мелкой склоке. Любовник подсуживает в пользу Ведерниковой. Владилена стала копать, и выяснилось такое!.. С остальными точно так же. Вот взять хотя бы…