- Тебя подвести? – спросила Лика доставая ключи из кожаного миниатюрного портфельчика.
- Я живу в другой стороне, тебе не по пути.
- Сегодня мне по пути везде, - просияла Лика. – Я снова счастливая обладательница личного автомобиля. И не вздумай отказываться, всё равно собиралась прокатиться по области.
- Если так, то я буду очень рад, - согласился Дима и, оглядев «фокусницу» подметил: - лучше, чем была.
- Может быть.
- Ты не сердишься? – отчего-то виноватым тоном спросил Берестов.
- На кого, на сосну? – засмеялась Лика.
Они сели в черную иномарку. Машина мягко тронулась со стоянки, тихо урча мотором.
Застряв на два часа в пробке, успели поговорить обо всем подряд – работе, доме, домашних питомцах. Дима спросил, не опасается ли Лика за свою семью, ведь Птахин на свободе и что ему может придти в голову неизвестно никому. Но Лика не переживала по этому поводу, пока его не было в стране.
- Я не понял сегодня, - вспомнил Дмитрий разговор Анжелики с начальником. – Моруев хочет возвести тебя в «главнокомандующие»?
- Нет, - Лика качнула головой. - Артем Олегович намекал, что мое звание позволяет и даже обязывает занять более ответственный пост. Но сам он считает, что у меня мало опыта, поэтому и отправляет на рядовые поручения. Артем Олегович сказал, что решать в любом случае мне и если захочу настоять, то мне слова поперек не скажут.
- И что ты? – насторожился Берестов, понимая, что от ответа зависит как сложатся их рабочие отношения дальше.
- Не хочу. Меня всё вполне устраивает. К тому же я сама понимаю, что опыт действительно значит много.
- Тебе нравится наша работа? - неожиданно и серьезно спросил Дмитрий.
- Нравится… - Лика задумалась. – Она не может нравиться или не нравиться. Она правильная и нужная. Я могу её выполнять как того требуется, поэтому и не ухожу никуда. Не ищу чего-то спокойнее, престижнее. Дим?
- Да?
- А почему ты пошел в МЮПАРФ? В САРФОД? Мне кажется, тебе по душе было бы что-то другое.
- Может тебе и не кажется, - тяжко вздохнул Берестов. – Звучит неоригинально - хотелось, чтобы обо мне могли сказать хорошие слова. Не подумай, я не тщеславный. Просто после гибели папы к нам какое-то время приходили его друзья, спрашивали не нужно нам чего-нибудь с мамой, предлагали помощь. Каждый раз они говорили много хороших благодарных слов об отце, какой тот был замечательный специалист, (он, как и мама был врачом), каким уважением пользовался, скольких людей на ноги поставил. Они искренне сожалели о его преждевременной кончине, пытались дать наставления мне, рассказывая, каким был папа, будто я его не помнил. Но знаешь, самое печальное, что я узнал, каким он был на самом деле только после того, как его не стало. Я рос, знал, что отец врач, постоянно пропадает на работе, приходит усталый, но всё равно играет со мной, помогает с уроками, беседует на развивающие темы, пытается объяснить, что такое жизнь. Мне он казался обычным. Но когда после друзья его стали рассказывать разные случаи, восторгаться его поступками, я понял, насколько он мне был дорог и насколько я не знал о тяжести его жизни. И буду счастлив, если однажды услышу от его друзей «сын достоин своего отца».
Лика слушала с пониманием, не перебивала, не задавала вопросов. Когда Дима замолчал, ничего не стала говорить, чувствуя, что любые слова будут лишними.
Дмитрий какое-то время смотрел в окно, затем повернулся, желая сказать что-нибудь ободряющее, но отчего-то поперхнулся и решил сохранить тишину.
Всю оставшуюся дорогу он смотрел на приборную панель, на спидометр, стрелка которого не поднималась выше восьмидесяти, на кожаный новый руль, лежавшую на нем тонкую загорелую кисть руки с золотой цепочкой на нежном запястье. Отчего-то именно от этой самой руки Дима не мог отвести взгляд. Он бездумно любовался ею. Ему вообще нравилось, как Лика держится за рулем. Прямая спина, свободно откинутая на спинку водительского кресла, расслабленные руки, мягко лежащие на колесе руля, без напряжения смотрящее перед собой лицо. Она не казалась сконцентрированной или слишком собранной и в тоже время рядом с ней всегда было спокойно, в её ответственности за дорогу и пассажиров сомневаться не приходилось.
Анжелика ощущала, что взгляд направлен в её сторону, что Дима пытается определить какие чувства испытывает к ней и что они, скорее всего сильнее дружеской симпатии. Лике становилось тепло от сделанных замечаний, но почему она не в состоянии была себе объяснить.