- Врач сказал, что я так быстро вспомнил, потому что увидел знакомые лица, - воодушевленно объяснял Михаил. – Но меня отпустят только через неделю, будут еще наблюдать. Но как же я рад, что всё вспомнил. Вы не представляете, насколько отвратительно я себя чувствовал - обессиленным, никому ненужным.
- Расскажи нам, что с тобой случилось? – попросил Дима, устраиваясь на круглом маленьком табурете возле окна и придвигая такой же Лике.
- Да рассказывать больно-то нечего, - вздохнул Стешкин. – Всё вроде шло как надо, он пригласил меня на яхту в качестве одного из гостей, обещал устроить рыбалку в открытом океане. Но потом видимо я где-то сделал ошибку, потому что меня позвали в трюм, попытались устроить допрос, и кажется, огрели деревянной балкой. В последнем, правда, я не уверен. Жалко, мне бы еще пару деньков за ним походить, и можно было арестовывать.
- Не волнуйся, твой подозреваемый задержан на границе при попытке бегства, - сообщила Лика. – Твоя задача теперь выздороветь и возвратиться домой.
- Артему Олеговичу доложили уже? – спросил он, понурившись.
- Нет пока, - ответил Берестов, - хотели подождать немного, надеялись, что ты в скором времени вспомнишь всё.
- Спасибо, - слабо улыбнулся Миша. – Вот позор какой, так глупо проколоться. Оставила ты меня, Лесовская, а я без тебя ничего не стою.
- Что мне за разговорчики еще, - возмутилась Анжелика. – Со всеми бывает. Радуйся, что жив остался.
- И даже относительно здоров, - добавил Дима.
- Точно, - усмехнулся Михаил. – Относительно, ничего не скажешь.
Он иронично оглядел свой больничный вид.
- Здесь хоть кормят? – спросила Лика озабоченно.
- Кормят, - отозвался Стешкин. – Даже вполне сносно. Овощи в основном и рыба на пару, фрукты на десерт дают. Я манго теперь на всю жизнь наелся, они его на ужин в виде пюре приносят.
Стешкин передернулся и улыбнулся.
Попрощавшись с ним и обещав зайти на следующий день, Лика с Димой поехали в отель. Оттуда поздним вечером позвонили в Москву, там как раз начинался рабочий день.
Моруев выслушал своих сотрудников внимательно и с облегчением вздохнул:
- Живой, слава богу. Неделю, говорите, держать будут, ну ничего, передайте, чтобы не волновался понапрасну.
- Нам вылетать? – спросил Дмитрий у начальника.
- Не торопитесь, - велел тот, обдумывая как лучше поступить. – Оставайтесь со Стешкиным до конца лечения. Проверьте в порядке ли у него документы, закажите билеты, а то потом не выберетесь. Не хочется мне его в таком состоянии одного оставлять, всё-таки с травмами головы не шутят.
- И что нам делать целую неделю? – призадумался Берестов.
- Ну, вы Дмитрий Антонович, можете удивить, - весело усмехнулся Моруев. – Что можно делать в тропическом курортном городе? Да хотя бы отдыхать. Там что, мало места для раздолья?
- Не знаю, не присмотрелись еще, - Дима и сам понял, насколько смехотворный вопрос умудрился задать. – Что-нибудь придумаем.
- Да уж постарайтесь, - засмеялся Артем Олегович и отключил связь.
Однозначно новость его очень порадовала. Всегда тяжело было расставаться с ребятами, молодыми, сильными, целеустремленными, и так наивно верящими в свои неиссякаемые силы.
Начало ноября порадовало жителей столицы долгожданным первым снегом, который, покрыв легким пушком землю, успешно растаял в течение следующего часа. Оставляя после себя ощущение некого обновления.
- Чего это вы меня за неделю раньше поздравлять начали? – удивленно вопрошала Елизавета Дмитриевна, глядя на сына с невесткой.
Они ей только что вручили красивый красочный конверт.
- Ты мама, посмотри что внутри, - посоветовал Родион, - там не подарок, а скорее приготовление к празднику.
- Какие приготовления? – не поняла пожилая женщина и аккуратно вскрыла конверт.
В руках у неё оказалась путевка в элитный подмосковный санаторий на три дня. Заканчивался загородный курорт как раз перед днем её рождения.
Выбор пал на столь непродолжительный срок и близкое от дома расположение по одной простой причине – Елизавета Дмитриевна не любила покидать дом надолго и в целом к разного рода путешествиям и пансионатам относилась пессимистично. Обычно объясняя свою позицию тем, что все они похожи в некоторой степени на дома престарелых, только с улучшенным проплаченным комфортом, а места более радостные и приятные не подходят ей не по возрасту не по здоровью.