- Наверное, они боятся, что такую красоту быстро купят, - улыбнулся Николай и подозвал продавца.
Лампу запаковали и положили в подарочный пакет с розами.
- Не обращала внимания, есть у неё светильник в комнате? – спросил Ростов, расплачиваясь за покупку.
- Вроде нет, даже если и есть, то не такой красивый. Думаю, Елизавете Дмитриевне приятно будет засыпать, видя на тумбочке возле себя такого зверя. - Лина призадумалась: - что же мне ей подарить.
Прогуляв по магазинам около часа, девушка остановила выбор на мягком банном халате тепло-лавандового цвета.
- Совсем неоригинально, но я просто ничего другого не вижу, - огорчилась она.
- Давай зайдем в книжный и выберем открытки, - предложил Николай, подбадривая Полину.
И они отправились в следующий магазин.
Торговый марафон закончился в девятом часу.
- Мы сегодня забыли поужинать, - напомнил Николай с серьезным лицом и тут же улыбнулся, - не возражаешь, если я тебя куда-нибудь приглашу?
- Тина меня учит, не есть после семи, - вспомнила Полина и тоже улыбнулась, - и должна признать, учитель из моей сестры никакой. Я с удовольствием.
Как-то так случилось, что они оказались неподалеку от итальянского ресторана, где обедали после кинотеатра с Ликой и Димой. За пару недель там естественно ничего не изменилось.
Заказав облегченный вариант ужина, завели незначительную беседу «обо всём понемножку».
- Сегодня мой подчиненный, охранник с десятого этажа, заявил, что руководящему лицу негоже ездить на работу общественным транспортом, - рассказывал Ростов. – Так что я самый непредставительный начальник безопасности в столице.
- Ты же не огорчился по этому поводу?
- Конечно нет, - улыбнулся Николай. – В общественном транспорте есть большое преимущество – я пока ни разу не опоздал на работу. У тебя какие новости, как работается?
- Работа хорошая, но не моя, - покачала Лина головой, - надеюсь, мне удастся поступить в следующем году, и через несколько лет я уже буду работать в каком-нибудь детском учреждении.
- С детьми порой бывает очень сложно, - предостерег Николай. – У меня нет опыта общения с ними, но будь готова, что через неделю тебе захочется вернуться в серую рутину офиса.
- Я понимаю это, - Лина бездумно складывала льняную салфетку самолетиком, заметя результат своей работы, она поспешила спрятать его под край тарелки. – Хочется верить, что справлюсь. Пусть будет сложно, зато я буду знать, что делаю то, что хочу, что мне дорого и в чем я вижу смысл.
- Смысл. В каждом маленьком шаге он должен присутствовать, - согласился Ростов задумавшись. – В чем только заключается мой…
- Разве тебе не по душе то, что ты делаешь? – удивилась Полина. Ей всегда казалось, что Николай как никто другой занимает свое место. Сфера охраны и безопасности требовала физической подготовки, большой ответственности и внимательности, всех тех качеств, которыми он обладал, больше чем кто бы то ни было.
- Вот именно, не совсем по душе, - согласился с такой формулировкой Ростов. – Но на вопрос, что будет по ней, к сожалению, ответить не могу. Правда могу сказать с уверенностью – педагогика мне не подойдет. Разве что объяснять взрослым простые теоремы жизни.
- Как раз взрослым и не хватает знаний, - грустно улыбнулась Полина. – Дети не знают устройство электрического тока, но верно воспринимают мир, у них развита интуитивная связь с действительностью в правильном понимании. Мы же с годами теряем истинную осмысленность вещей, начинаем думать, как учат и наставляют другие. Только учителями чаще становятся те, кто слишком часто заблуждался сам. Взрослея человек слишком много уделяет внимания вещественным аспектам жизни, мысли зачастую заняты работой, удовольствиями, развлечениями. Воспринимая мир на физическом уровне, мы перестаем чувствовать его на духовном. Перестаем заглядывать внутрь себя, частенько боясь наткнуться на голую пустоту. Дети не задумываются о душе или чем-то подобном, но ежечасно общаются с ней хотя бы по средствам воображения. Они видят глазами правды, от которой мы так стремимся избавиться, нередко путая её с наивностью или ребячеством. Прости, меня опять понесло не в те края, - засмеялась девушка, стараясь скрыть возникшее волнение.