- Молодчина, - тихо произнесла она.
- Моей заслуги нет, - устало возразил он.
- Я думал, только у нас сельская местность отрезана от цивилизованного мира и вынуждена решать свои проблемы автономно, - признался Стешкин. - Как оказывается у них такие же проблемы. Не понимаю, им трудно было прислать группу захвата из города?
- На нас и так больше чем следовало стражей порядка приходится, - проговорил прохожий, одетый в рясу священника.
Лесовская, Стешкин и Берестов обернулись. Родной говорок приятно защекотал ухо.
- Вы русский? – тут же спросил Михаил.
- Был когда-то, пока сюда не переехал, - ответил святой отец и добавил: - да и сейчас конечно тоже. Я читаю проповеди в православном храме Святого Павла. Знаете, сколько соотечественников приезжает по воскресеньям на службу, - доброй улыбкой осветился священник. – Наших здесь ой как много, - покачал он головой. – Вы сами из отдыхающих?
- Из пытающихся отдыхать, - поправил Михаил с иронией. – Вот преступников американских ловить приходится.
- Тим хороший паренек, - возразил святой отец. – Оступившийся, но хороший. Если найдется время, заходите ко мне, посмотрите на храм, о России расскажите.
- Так у нас как раз час свободного времени, - проговорил Дмитрий, оглядываясь на коллег. – Зайдем?
Ни Анжелика, ни Михаил возражать не стали.
Пройдя до конца улицы, завернули к зеленой рощице на окраине.
Священника звали Отец Василий, ему было немного меньше шестидесяти. Седовласый, с белой бородкой, вопреки обыкновению высокий и подтянутый. Ему не очень хотелось рассказывать о жизни на родине, но перед открытостью Ликиных вопросов устоять было невозможно.
Оказалось, в молодости он служил в деревенской церквушке под Орлом, жил скромной жизнью с любимой женой и маленькой дочкой. Сначала беда случилась с девочкой. Жена не пережив страдания ушла вслед за ребенком. На тяжелом жизненном этапе для Василия в стране началась политика «беззакония», после развала союза Россия не могла выбраться из трясины. И казалось, теперь священник мог посвятить себя нуждающимся людям, но на него вышли какие-то бандиты и попытались «сделать своим компаньоном» в денежных оборотах. Тогда и призвал Василия друг по духовной семинарии на службу в далекую страну.
Лика почувствовала неудобство, что заставила вспомнить человека о тягостных временах, попыталась увести разговор, но этого не понадобилось. Стоило им выйти к небольшой церкви Святого Павла, как священник сам приободрился, приосанился и бодро зашагал показывать свои владения.
Окруженная ухоженными подстриженными кустарниками цветущих красных роз церковь желтого обработанного лаком дерева смотрелась как теремок из старой сказки. Высокие пороги вели к двойным резным дверям. На окнах красовались деревянные узорчатые наличники. А внутри царила небывалая прохлада и благодать.
Храм был православным, но элементы католицизма все-таки присутствовали. Два ряда деревянных скамеек тянулись вдоль всего зала. Лики святых и мучеников украшали красочные живые цветы. Приятно пахло ладаном, свечами и пыльцой. Повеяло чем-то нестерпимо родным и добрым. Церковь была небольшой, очень милой и вызывающей в душе доброе трепетное волнение.
Внутри разговоры стихли сами собой.
Михаил прошел к самой дальней лавке, присел и глубоко о чем-то задумался. Анжелика с замирающей безмятежностью стала рассматривать иконы. Дмитрий медленно дошел до алтаря, тихо заговорив с отцом Василием.
Лика надолго остановилась возле иконы Божьей Матери. Незаметно приблизился напарник и встал рядом.
- Удивительное место, - шепотом промолвила она.
Энергетика храма была очень спокойной, умеренной, но при этом сильной и живительной. Словно собирающиеся люди ни разу не помыслили и не произнесли ничего плохого. Только мир, покой и благожелательность.
Берестов согласился. Разделяя одни с Ликой чувства, он сам не понял, как предложил обвенчаться. Осознав сказанное, удивился больше самой Анжелики, хотя и она была сильно озадаченна.
Лика даже не смогла спросить шутка ли услышанное.
Дима сам не мог справиться с потрясением, вмиг перестав понимать свои чувства и поступки.
Они долго и удивленно смотрели в глаза друг другу, пока их не отвлек отец Василий рассказом о своих эксрусских прихожанах.