Сделав вид, что ничего не было сказано и услышано, стали внимательно слушать незамысловатую речь священника.
Этот случайно обнаруженный кусочек православного славянского мира в чужой далекой стране тепло напомнил о родине и заставил почувствовать тоску. Зато прекрасно сгладил неприятное впечатление после ареста влюбленного парня. Воспоминание о маленьком деревянном храме, бесспорно, должно было остаться в памяти одним из самых лучших и трогательных.
По возращению к магазину Карволла увидели дожидающуюся их полицейскую машину. До Майями плелись больше часа. И еще один день в райском городе оказался позади. Вечером прогулялись по Вашингтон-стрит и разошлись спать.
Последний выходной отпуска единогласно решили провести на побережье. Провалявшись под солнцем до обеда, во второй половине дня взяли со стоянки своего белого «мустанга» и понеслись по прибрежной дороге, оставляя переполненный город далеко позади.
Бриз с Атлантики развевал волосы, ласкал отогревшуюся в тропиках кожу, развеивал грусть скорого прощания. Музыка динамиков заглушала шум двигателя. Сердце радостно подпрыгивало в груди, и жизнь казалась легкой.
Вблизи дороги обнаружился маленький дикий пляж, завернули к нему. Устроили пикник из удачно захваченных с собой пиццы и фруктов, заодно заменивших туристам и ужин.
- Как не хочется возвращаться домой, - признался Миша, бредя по мокрому песку с опущенной головой. – Остаться еще бы на недельку, а лучше на две.
Стешкин наклонился и поднял красивый камешек, пройдя пару шагов, потянулся за ракушкой.
Они шли вдоль берега, медленно накатывающие волны мочили ноги прохладной соленой водой.
Лика глубоко вздохнула глоток свежего морского воздуха.
- Мне кажется, всему есть мера, - не спеша произнесла девушка. – Стоит чуть дольше задержаться в каком-то месте, и оно тут же теряет свое очарование.
- Майями меня и за десять лет не разочарует, - возразил Михаил, то и дело пополняя свою коллекцию ракушек и, не удерживая их в руках, частично передавая Дмитрию. – А на тебя мы через пару дней посмотрим, когда московская слякоть надоесть успеет. Подумать только, совсем скоро придется снова кутаться в шарфы, ходить по лужам, мерзнуть под мокрым снегом. Брр.
Михаил поежился. Сам он рассмеялся, а глаза уже начали тосковать по теплому солнцу и безграничному насыщенному тонами небу Атлантики.
- Я тебе варежки свяжу, - пообещала Лика.
- И свяжет ведь, - подтвердил довольно Миша, обращаясь к Берестову. – Видишь, какого золотого напарника я тебе отдал! Береги её смотри.
- Обязательно, - пообещал Дима, утвердительно кивнув.
Следующим утром они вылетели в Москву.
Глава 17
Всю неделю Карл ходил как в воду опущенный. Его не радовали успехи с продвижением отцовского бизнеса на российском рынке, вечерние посиделки в компании Родиона и его семьи начали казаться скучными. Огромный город потерял свой блеск и больше не манил. Гельмуту не хватало звонкого искреннего смеха Анжелики в гостиной, её лучистых глаз и отпускаемых шуток с тонким, но метким юмором. Не раз, засыпая, он видел её нежное лицо с правильными идеальными чертами, её локоны, покрывающие нежнейшим шелком всю спину вплоть до поясницы. Он скучал, и жизнь с каждым днем становилась мрачнее и бессмысленнее.
Ожил Карл только когда Лика позвонила родителям, и сказала что вылетает следующим утром. И как-то само собой окружающее обрело краски, работа заспорилась, возникли новые уточнения к проекту и жизнь потекла в привычном оживленном ритме.
Вернувшаяся дочь весь вечер подарила родителям, бабушке и сестрам, любезно общалась и с гостем, но этого было для Карла слишком мало. Ему требовался серьезный разговор с глазу на глаз, с признаниями и объяснениями. Поэтому, когда поздно вечером все разошлись по своим комнатам, он немного потоптался в коридоре и постучал в Ликину дверь.
Она открыла даже не удивившись, пригласила войти, предложила присесть.
- Ты что-то хотел? – спросила она.
- Можно с тобой поговорить?
- Можно, - кивнула Лика. – А можно я буду чемодан разбирать?
Гельмут не возражал, но говорить стало сложнее.