- И что же нам теперь делать? – как Родион ни старался, голос выдал его растерянность.
- Ничего не поделаешь, придется дожидаться хозяйку здешних краев, - криво усмехнулся Птахин. - Да вы не переживайте особо, покачает из вас силы, введя в транс и выкинет откуда взяла. Ежедневно в мире пропадает большое количество людей, некоторым счастливится вернуться, а то, что не помнят ничего даже к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь. Живи себе как раньше. Дом, семья, работа. Не понимаю только, почему вместо вашей дочки она выбрала вас.
- Лика? – Родион Петрович неодобрительно посмотрел на Птахина. – Ловушка для неё готовилась? – тот кивнул и отец с облегчением вздохнул: - тем лучше.
- Не думайте, что она вас сможет спасти как в прошлый раз, - зло вставил Птахин. – То была область, а тут кулички рогатого. Можете не рассчитывать на помощь. На этом курорте меня никто не нашел, а в том, что искали, я не сомневаюсь, и дочь ваша, уверен, в первых рядах была. Место здесь какое-то проклятое, неизвестно где находится и есть ли на карте. Вас же сюда, как и меня в свое время через пространство перебросили.
- Разве такое возможно? – вскинулась Маргарита Алексеевна.
- Рита, - посмотрел на женщину супруг и она стихла.
Конечно возможно, зачем спрашивать, у них ведь родная дочь постоянный странник в другой мир.
Целый день бродил граф Олизон по дому, не представляя чем занять себя. Посещение хранителя в дребезги разбило мнимое равновесие мага. Тень относительного покоя исчезла, мысли бродили в голове, не создавая никакого представления о будущем. Неустойчивое настоящие тоже не позволяло о себе забывать. В голове вновь и вновь звучал разговор с хранителем.
- Что же, граф, вы поистине самый непредсказуемый человек, который только живет на земле, - вещал небесный дух, - глядя на вас в который раз убеждаешься, насколько неведомы поступки земных жителей.
- Что вы имеете в виду?
- Вам подвластны многие энергии, живете только по тем законам, которые устанавливаете сами. Однако чтобы великая сила, имя которой любовь, избрала вас и наградила своим бесценным даром… скажу прямо – подобное случается крайне редко.
- И этим вы хотите сказать? – уточнил ничего не понимающий в витиеватой речи маг.
- Я вижу души людей гораздо четче их внешних оболочек. И вас переполняет сильнейшее и светлейшее из всех известнейших мне чувств.
- Это исключено, - надменно возразил Олизон.
- То, что вы не чувствуете изменений, граф, не исключает их наличия, - мудро изрек посетитель.
Джеймсу стало тяжело смотреть в умные внимательные глаза гостя.
- Сказки, которые вы мне говорите, прекрасны, но невозможны.
- Господин Олизон, восхищаясь работой можно и не заметить, как влюбляешься в создателя. То, что вижу я, отрицать бессмысленно. Моё отношение к вам непредвзятое, я не человек и смысла обманывать вас, у меня нет.
- И чем я заслужил такой милости судьбы?
- Она не выбирает по заслугам. Возможно, вы вызвали благосклонность судьбы своим последним решением. Далеко не каждый сможет его повторить, на такое требуется не только мужество, но и большая осознанность. Желаю вам всего лучшего, оставайтесь с миром в себе.
- Он-то давно и не заглядывал ко мне, - усмехнулся Олизон, пораженно смотря перед собой.
Вспоминая беседу, Джеймс решился проверить художницу, чтобы враз опровергнуть нелепое немыслимое известие или подтвердить его. Последнее пугало пуще всего.
Войдя в знакомый подъезд многоэтажного дома первое, что почувствовал граф, это остатки межпространственного портала. Убедившись, что Марины нет в квартире, воссоздал «коридор» и шагнул в него.
На другом конце туннеля дожидалась незнакомая неприглядная на вид местность, пропитанная энергией неудачливого врага с примесью тонких ничем несравнимых энергетик, владельцев которых спутать было невозможно. Удивляясь такому открытию, Олизон встал посреди пустыря, не зная, как справиться с изумлением и бушующей через край злостью. Первое относилось к принцессе и её кузену, второе к Матильде Миранде.
Затронуть Олизона за живое у колдуньи всё-таки получилось. Маг и не подозревал, что может так волноваться за кого-то. После ухода Жозерики казалось, он не был способен на проявления сильных чувств по отношению к другому человеку, тем более женщине. Исключение разве что составлял приемный сын. Гнев и страх за художницу, сравнимые с порывами штормового ветра, хлестали графа, не позволяя мыслить здраво. Какие еще ему нужны были подтверждения слов хранителя. Ведь они не ошибаются, а говорят то, что видят.