Анжелика с укором посмотрела на мага.
- Джеймс, вы забыли, где находитесь? - риторически спросила она и обратилась к зеленоватой дымке. – И куда мы его отправили?
- Просматриваю, - озадаченно ответил Илл.
Олизон подавил насмешку над самим собой. И как он умудрился запамятовать, что любая сторонняя магия гасилась на территории королевского дворца, тем более его. Давненько он не брал в руки свод законов верховной страны.
- Четвертое измерение, экваториальная полоса южного полушария, - озвучил приблизительные координаты магический дух.
- Будем возвращать? – уточнила Лика.
- А нужно ли? – неожиданно спросил Илл и тут же сам себе ответил: - необязательно. Случилось так, как должно было быть, значит, ему нечего делать в третьей параллели. В том мире его способности не дадут власти над другими людьми, он будет вынужден выживать, и может быть в борьбе сможет больше понять себя.
- Если вы так считаете, - не стала возражать Анжелика.
- Он сам послужил причиной смены вектора перемещения, приняв решение бежать, - эфирный дух обвел присутствующих туманными глазами, - граф неосознанно сбил направление, стремясь остановить беглеца, обстоятельства сложились сами собой. Зачем им перечить.
- Замечательно, и это я несправедлив, предлагая поместить этого прохвоста в низший мир, - возмущенно шепнул Дмитрий Анжелике. – Вместо кары его ждет райская жизнь в тропиках.
На его беду Илл обладал невообразимым слухом.
- И это говорит будущий принц Красстраны. Эх, не везет Верховной с принцами.
- Что этим ты хочешь сказать? – сразу приосанился задетый Латиян.
- Боюсь, речь шла обо мне, - сдержанно улыбнулся кузену Николай.
- Должен заметить, что вы неплохо справились с решениями без меня, - сказал молчавший всё время Хранитель. – Стоило моему соратнику поднимать столько шума. В мудрости вашего оракула я никогда не сомневался.
- Для меня великая честь слышать эти слова от вас, Зафир, - вспыхнула зеленоватая дымка.
- А для меня честь произносить их, - учтиво ответил Хранитель. – Моё вмешательство было бы неизбежным будь среди ваших гостей, Таларион, обычные люди из другого мира, которым просто необходимо было забыть всё случившееся. Но сегодня здесь собрались только те, кто имел дарованное однажды право на подобные посещения восьмой параллели. Не мне и лишать их этих прав. За сим позвольте откланяться. Думаю, вернуться гостям вы поможете сами, ваше величество.
- Разумеется, - кивнул король Красстраны.
Хранитель вызвал сопровождающих стражей, и они скрылись в пустоте.
Королевское гостеприимство продолжалось.
Маргариту, Родиона и Марину повели в картинную галерею. Поведали историю королевского рода, насколько важно для них было не потерять связь с Анжеликой. Джеймс казалось, позабыл, что имеет собственный дом. Везде следовал за процессией, будто и ему была интересна родословная монаршей семьи.
Тиян с Радой завладели вниманием Берестова и не собирались уступать его даже старшей сестре. Анжелика оставила одних родителей на других и присоединилась к посиделкам в покоях наследного принца.
Николай был практически заново представлен своему начальнику, но уже в новом статусе принца Красстраны и племянника короля. Уставшие удивляться Лесовские не поленились сделать это еще раз. День выдался до невозможности богатым на неожиданности и потрясения.
Галерея являла собой длинный прямоугольный зал одной стеной завешанный мастерски написанными полотнами. Другая стена представляла сплошное окно по всей длине комнаты с открывающимися красотами дивного сада и хрустально-серебристого озера.
Маргарита с Родионом к художественному искусству всегда относились спокойно, отмечая лишь, насколько необычайно прекрасные люди смотрели на них с портретов, они шли дальше, слушая неторопливо-приятную речь королевы. В противоположность им Сармирская подолгу задерживалась около каждой рамы, внимательно изучала видимое, стремилась запомнить по возможности больше. Она с интересом смотрела на картины, не подозревая, что с не меньшим интересом смотрят и на неё. Граф шел следом и не мог заставить себя обратить внимание на работы лучших мастеров. Всё в художнице казалось свершенным. И свободно-прямая посадка головы, и перелив шелковистых волос небрежно собранных в пучок, и тонкие нежные пальцы, едва касающиеся полотен и светящиеся от легких прикосновений солнечных лучей. Она не только видела висевшие картины, но и могла чувствовать их энергию, слабые потоки бьющей когда-то через край жизни. Именно это и завораживало Марину.