- Пойдем куда-нибудь, авось найдем нечто знакомое.
Лика протянула ему ладонь и, взявшись за руки, они побрели, куда глаза глядят.
- Анжелика, Росси! – обрадовалась появившаяся в покоях принцесса Раданна.
Девушка вприпрыжку бросилась через весь зал.
- Понятно теперь, как ты любишь свою сестру, - засмеялась Лика, наблюдая, как подбежавшая Рада в первую очередь стала обнимать её мужа. – Только, Радочка, не Росси, а Дмитрий.
- Когда-нибудь запомню, - пообещала радостная Рада и прижалась к сестре. – Я так боялась, что ты передумаешь и не приедешь.
- Да что ты, - улыбнулась Анжелика, ероша смольные кудри сестры. – Разве я могла тебя обмануть. Ты объясни нам лучше, что здесь происходит и куда подевалась моя любимая комната?
Радочка почесала кончик носа и обвила пространство досадливым взглядом.
- Мне хотелось успеть к вашему приходу, не получилось. Но обещаю, к вечеру вы не узнаете эти комнаты, - заверила она искренне.
- Не торопись, я их уже не узнаю, - сказала Лика и с интересом уточнила, - и всё же, что ты здесь устроила?
- Ваши покои, - торжественно раскрыла свой секрет младшая принцесса. – Вас же теперь двое и места нужно в два раза больше. Одной спальней обойтись нельзя, теперь у вас будет своя гостиная, смотрите, - она повела Берестовых в соседнее помещение, - а вот там я планирую сделать небольшую столовую, ну или на крайний случай комнату для чаепития. Вам нравится? – с волнением спросила девушка.
- Очень, - честно ответил Дмитрий. – Но, Радочка, мы ведь у вас долго жить не сможем, самое большое пару недель.
- Да даже в течение дня вам могут пригодиться все комнаты разом, - весело щебетала Раданна. – У Тияна вон аж девять залов в распоряжении, и все ему нужные.
- Тиян кронпринц, у него свои маленькие приемы, друзья, - улыбнулась Лика. – И постоянные гости. Но мы тебе в любом случае благодарны.
Анжелика обвела медленным взглядом пространство и удивленно подняла брови.
- Радочка, а разве там раньше не было стены с окном, - спросила она, указывая кивком головы на двойные стеклянные мозаичные двери.
- Была, - потупила взгляд принцесса и тут же вскинула сияющие глаза на сестру. – А теперь там будет ваша зимняя оранжерея. Мы посадим цветы и запустим птиц. Вам нравится идея?
- Первый раз вижу, чтобы ко дворцу делали пристрой, - усмехнулся Дмитрий распахивая стеклянные двери. – Ничего себе, какой простор! А на первом этаже что будет, под оранжереей?
- Служебное помещение, - ответила Радочка, всем видом показывая, что издержки замыслов её мало волнуют.
- Тебе не кажется, что для нас последнее время много чего делают, - обратился к Лике Дима. – Сначала Ростов с Полиной разбили сад, теперь Радочка половину дворца перестраивает.
- Так ты же любишь сюрпризы, - припомнила ему супруга. – Сильно не привыкай, это скоро закончится.
Дмитрий улыбнулся и прошел в следующую залу.
- Вы счастливы? – тихо спросила младшая сестра, улучая момент.
Лика с удивлением посмотрела на девушку.
- Разве по нам не видно? – вопросом ответила она.
- Не очень, - проговорила Раданна еще тише. – Должно быть, я ожидала больше эмоций, взглядов, восторгов.
- Выходит наше счастье слишком спокойное? – по-доброму усмехнулась Лика, обнимая сестру. – Просто каждому своё. Но поверь, так хорошо, как сейчас, мне никогда не было. Я впервые посмотрела на мир как на нечто правильное, значимое. Жизнь стала бесценной. Разве не это долгожданная вершина счастья? На душе сейчас такие покой и гармония, что даже страшно спугнуть их излишним проявлением чувств.
- Наверное, с годами я тебя пойму, - пожала плечиками младшая принцесса. – А сейчас нам лучше поспешить к Тияну, иначе он затаит на меня обиду, что я вас так задержала.
Открытая всему миру Раданна не могла понять своим светлым добрейшим разумом, как можно быть счастливой и держать чувства в себе. Если она чему-то радовалась, то непременно делилась этим со всеми, кто попадал в поле её зрения. Ей казалось справедливым делать счастливыми других в минуты своего веселья.
Анжелика знала цену счастья. Знала и его уязвимость. Сама не раз становилась свидетелем, как чужие эмоции разрушали то прекрасное, что едва успевало зародиться в сердце человека. Хрупкое, зыблемое и такое нужное счастье нужно было оберегать, а не выставлять под открытые удары жизни.