По вечернему саду кружил тонкий аромат созревших персиков. Птицы, ласкающей слух перекличкой, пересказывали друг другу все дневные события. Легкий, едва касающийся пространства ветерок летал по саду, словно заплутался в раскидистых кронах старых насаждений. Жара лета спала незаметно, уступая черед спокойной рассудительной осени. Та не спеша окрашивала зелень в теплые свои тона, сохраняя за погодой умеренную свежесть вечеров и приятную теплоту дня. Солнце, проглядывающее сквозь золотистую листву, оповещало о завершении дня. Из распахнутого настежь окна белоснежного особняка лилась нежная успокаивающая мелодия арфы, она заполняла простор сада и затейливым образом сплеталась с тонким птичьим щебетанием. Покой царил, казалось, повсюду и лишь мрачный хозяин дома оставался ему неподвластен.
Джеймс Олизон сидел перед открытым окном и медленно вдыхал благоухание поздних яблок и спелых персиков. Ему ничего не было интересно, всё его раздражало в последнее время. Разогнав всех лишних, по его мнению, слуг граф вдруг понял, насколько он одинок в этом мире.
Равнодушно созерцая картины заката, открывающиеся из окон третьего этажа, он с тем же равнодушием отметил въезжающего в его ворота маркиза Гильвана, темного властителя соседнего королевства. Проводив гостя унылым взглядом до самых дверей дома, Олизон не счел надобным подниматься с мягкого кресла и идти навстречу к приятелю. Мысли его лениво плутали то в далеких воспоминаниях прошлого, то возвращались к недавно случившимся событиям, и только в будущее граф не позволял себе заглядывать, не желая ничего знать и не строя планы.
В дверь робко постучал старый слуга Мик.
- К вам маркиз Винсент Гильван, спуститесь к нему?
- Зови его сюда, - тихо отозвался граф и даже не повернул головы в сторону дверей.
- Здравствуй-здравствуй, любезнейший друг, - довольно низким басом пропел маркиз перешагивая порог покоев для отдыха.
- Чем обязан визиту? – Джеймс развернулся к гостю в пол оборота и лениво кивнул на рядом стоящее кресло.
Винсент Гильван незамедлительно занял предложенное хозяином место и, поблескивая своими маленькими глазками, принялся рассматривать комнату.
Обычно граф встречал своих посетителей либо в кабинете, либо в малой гостиной. Несмотря на многолетнее общение, Винсент ни разу не был удостоен верхних этажей, и когда Мик препроводил его по широкой волнообразной лестнице, он даже удивился.
Комната, где сидел Олизон, оказалась просторной с большими окнами, белыми воздушными тюлями, лавандовой облицовкой стен, мраморным камином, превышающим размерами обычные раза в три и оттого напоминающим ворота в подземелье или наоборот в заоблачный дворец, камень изразцов до рези в глазах сиял безупречной белизной. Мягкая мебель сплошь была обтянута темным бархатом, а все твердые её детали и основа покрыты позолотой. В углу за камином стояла арфа величиной в половину человеческого роста, струны плавно подрагивали сами собой, наполняя помещение звуками искусной игры.
Гильван крякнул и остановил странствующий взгляд на приятеле. Никогда не испытывая тяги к искусству и изысканному убранству, он не понимал зачем столь властному могущественному магу, как Джеймс Олизон, нужны все эти атрибуты присущие вычурной аристократии. Дворцы, драгоценные безделушки и прочие пустые траты, удел никчемных людей, пусть и знатных, которым более ничего не остается, как гордиться своей знатностью и нажитыми предками сокровищами.
- Сидел я сегодня дома и вдруг подумал, отчего мне не навестить моего соседа, - начал маркиз в своей нудной медлительной манере. – Путь недалекий, живу же я теперь на границе с Красстраной.
- Чему причиной столь внезапный переезд? – спросил Джеймс не испытывая при этом ни малейшего желания получать ответ.
- Да ученица моя, Матильдочка, подарок мне сделала, замок одного обмельчавшего барона выкупила, а может и так отобрала, кто её знает. Считает, что мне по титулу не положено в простых домах жить. Ей, как и тебе, всё лучшее подавай.
- Что ж, значит, она не настолько безнадежна как кажется, - усмехнулся Олизон и всё же удостоил маркиза внимательным взглядом. – Утихомирил бы её, а то ты меня знаешь, если я успокою, то успокою навсегда.
- Да не горячись ты, - фыркнул обиженно Гильван, как будто речь шла не о его подопечной, а о нём самом. – Ну забавляется девчонка, жалко тебе что ли. Она же тебе не враг тем более не соперник.