- Я не откажусь от своей мечты, - хрипло, но твердо произнесла колдунья.
- И не отказывайся, - поддержал Винсент. – Ты очень молода. Накапливай силы. Пусть на это уйдет не одно столетие, запомни – Джеймса может победить лишь тот, кто станет сильнее его.
- Но вам было бы легче накопить силы, чем мне, у вас ведь больший запас.
- Я стар, - напомнил маркиз. – В мои годы сложно принимать чужую магию или простую жизненную энергию. Ты же молодая, будешь впитывать её как холщевый лоскут. Не теряйся, бери все, что сочтешь возможным, это мои последние наставления тебе. Дальше я тебе не советчик. Еще не хватало, чтобы мой давнишний приятель посчитал, будто я натравливаю на него свою ученицу. Ты сделала свой выбор, борись за него.
Глава 8
Лика с Димой во время работы над «Школой…» больше походили на двух студентов творческого ВУЗа готовящих общий проект, художников полных энтузиазма и вдохновенного азарта. Вопреки Ликиному серьезно-трагическому отношению к работе со всей той тяжестью, которая её сопровождала, Дима подходил к службе с некой доброй «ненастоящей легкомысленностью». Он старался лишний раз не думать и не смотреть в глубь. Касался разбираемой ситуации поверхностно, однако отлично видел способы её решения, не водружая тяжесть проблемы на себя. Анжелику удивил и поразил такой подход, вместе с тем качество работы Берестова от его отношения не страдало, любое принимаемое им решение было профессиональным, разумным и верным. Начав работать с ним, Лика невольно перенимала его подход, простое беззаботное отношение, остроумие.
Последнее качество в Дмитрии открылось совсем неожиданно. Обсуждая «Школу внутреннего развития» и самого Птахина сарфодовец отпускал довольно остроумные высказывания в адрес их подозреваемого, при том они были ни колкие, ни агрессивные, но меткие точные и не без юмора. Лика не могла не отметить ново-выявленную черту.
- Один друг мне сказал, что мой юмор так же остр как ушки у эльфа, - смеялся Дима на Ликины слова, - беда лишь в том, что я не встречал эльфов и не знаю, что имел в виду мой друг – комплимент или иносказание.
На сей раз напарники устроили свои посиделки в Химках, в квартире Берестовых. Была суббота, а накануне вечером Дима встречался с Геннадием «излил свою натерпевшуюся душу» и таки добился своего.
- Он приглашает нас в воскресенье на его семинары, - сообщил Дмитрий, не скрывая своего удовольствия. Дело хоть и медленно, но продвигалось.
- Говорили на тему «Школы»? – поинтересовалась Лика.
- Мало. Всё больше о Маше, - усмехнулся Берестов. – Но он нами заинтересовался самое главное. Название школы Геннадий не произносил, только упомянул, что работает с группой, ведет их как психоаналитик, на выходные вывозит на природу, якобы вытаскивает из депрессии.
- Хотела бы я посмотреть на него в деле, - вздохнула Анжелика и повторно принялась перелистывать папку с материалами на Птахина. – Вот инцидент интересный: с ним какое-то время общался гражданин Сухарьков, человек состоятельный и как потом говорили родственники еще тот скупердяй. Но после посещения «Школы…» он неожиданно всё своё имущество отписывает ближним и дальним родственникам, а там немалые накопления, и после шагает под идущий поезд. Что это, поучительные беседы, отказ от материального и наживного?
- Проверка предела влияния, - мрачно произнес Дима, тоже пробегая глазами по бумагам. – Знаешь, когда с ним разговариваешь, создается впечатление, что он на тебя через рентген смотрит. Неприятное чувство, тебя словно прощупывают, оценивают. Мне кажется, Птахину неважна сама суть смерти, как приятна процедура слома чужой воли. Все кто к нему ходили, были, заметь ни нищие, ни пьяницы какие-нибудь. Он подбирает кандидатуры успешные, может немного и утомленные повседневностью, но точно не собирающиеся расставаться с жизнью. Если бы его «учениками» или как он сам называет слушателями становились потенциальные самоубийцы, то понятно, что склонить их к уже давно выбранному пути не так то и сложно, но ведь Геннадия Птахина интересуют исключительно благополучные люди, поменять мышление которых на все триста шестьдесят не так-то просто. Он точно подавляет их, навязывает свою власть, заставляет совершить то, что они никогда бы не сделали в здравом уме. И, похоже, чем сложнее его жертва, тем интереснее ему.
- Кошмар, - выдохнула Лесовская. – Получается в нем что-то есть, не каждому же удается оказывать влияние на людей.