Настроение поднималось само собой, хотелось вспомнить детство и размять уставшие после полуторачасового заточения в кресле «Газели» ноги. Люди вышли из машины и разбрелись по поляне осматривать окрестности. От свежего чистого воздуха кружилась голова. Начало сентября выдалось ясным и теплым, термометр не опускался ниже двадцати по Цельсию. Солнце сияло высоко, пушистые перистые облака медленно плыли по светло-лазоревому небу, в траве жужжали, стрекотали, копошились насекомые, готовившиеся к приходу скорых холодов.
Птахин с несколькими мужчинами вынули из багажного отсека складные стулья и расставили их в тени деревьев. Последовало предложение присесть и поговорить. Люди расселись в круг. Первым делом группе представили семейную пару Петра и Марии. Уделив должное внимание новичкам, Геннадий завел неспешную беседу, затрагивая каждого в отдельности. Разговор получался живым и многосторонним, в нём участвовали все собравшиеся. Со временем Птахин всё меньше говорил сам, предоставляя выговориться людям, и из рассказчика незаметно превратился в молчаливого вежливого слушателя. Некоторым удавалось в процессе повествования своих бед самим находить решения из сложившихся ситуаций.
Лика и Дима изредка обменивались незаметными взглядами. Они не видели ничего противоестественного. Перед ними разворачивался обыденный сеанс психоанализа только на свежем воздухе в обстановке тишины и природного умиротворения. Анжелика перешла на внутренний мир чувств и энергий. Четкая оболочка Птахина оставалась спокойной и сохраняла безмятежное равновесие. Он не на кого не влиял и, судя по всему, не собирался. Лика не переставала приглядывать за подозреваемым сразу в двух плоскостях, но часы летели, всё оставалось по-прежнему.
Время торопливо шагало вперед. Подошла пора обеда. Предупрежденные заранее люди полезли за своими запасами. Продукты выкладывались на белую в крупный зеленый цветок клеенку.
Полноватая женщина по имени Виктория Павловна достала из корзины золотистые покрытые глянцевой корочкой пироги с капустой. Не найдя общий язык с зятем женщина вымещала обиды дочери и оттого в доме царили постоянные разногласия. Водитель Фёдор достал из машины пакет с огурцами, помидорами и сладким болгарским перцем свежего урожая собственного огорода. Он страдал от тяжелой ситуации на работе, а семья не позволяла сменить место труда из-за опасения потерять устраивавший их заработок.
Каждый был со своими проблемами и маленькими житейскими трагедиями. Но Геннадий строго запрещал своим «пациентам» говорить о наболевших вопросах во время еды. Отвлекая слушателей «психоаналитик» без труда находил нейтральные темы занятные для всех сразу. За чаем, пряниками, печеньем и пирогами люди окончательно расслабились, начинали хвалить своих детей, которыми совсем недавно были так недовольны, обсуждали дачные участки, нудные сериалы и другие мелочи жизни.
По окончанию импровизированного обеда люди на какое-то время были предоставлены самим себе. Маша с Петей отправились в лес под предлогом поискать грибы.
Убедившись в полнейшей звукоизоляции, Анжелика призналась, что не понимает поведение Птахина.
- Он устраивает самую обычную релаксацию, - не то возмущенно не то, наоборот, с облегчением произнесла она. – Если бы не полученный материал, я подумала бы, что он самый обычный психолог честно отрабатывающий свои деньги. Сегодняшнему мероприятию название «Школы» то не дашь, Птахин ничему не учит, так время от времени выдает парочками несколько прописных истин, мол нужно стремиться к самосовершенствованию, к познанию себя и тому прочее. Но это не преступление, а стандартный сеанс. Такие сейчас устраивают на каждом шагу, благо желающих усталых и измученных трудовыми буднями хоть отбавляй. Не понимаю, зачем это ему нужно. Благотворительность?
- Устраивает показное выступление, - мрачно произнес Дмитрий. – Вероятно, заподозрил неладное вот и подстраховывается. Может и не каждый раз проявляет свои странности. Наверняка они не проходят для него бесследно. Утомляемость повышенная, не знаю что там.
- Он и так не часто собирает своих «слушателей», - оспорила Лика, срывая на ходу длинную травинку. – Да и заподозрить он ничего не мог. Видел же, как он к нам в начале обращался. Мы для него люди, о которых всё давно понятно.
- Посмотрим, что будет дальше, - грустно улыбнулся Берестов, и они пошли обратно.
Поведение Птахина настораживало и успокаивало. С одной стороны было хорошо, что он не делал ничего скверного, но с другой выглядели «семинары по развитию» странными. Если бы он брал вознаграждения со своих слушателей, то да, понятно - это его заработок, но Птахин общался с людьми, подбадривал их, показывал слабые стороны жизни даром. Проведи их единожды не вызвал бы подозрений. Но свои группы он собирал с цикличным постоянством, выступая лишь на филантропических началах.