Лесовская заинтересовавшись, обернулась.
В проходе стояла неопрятная женщина сорока лет в помятом несвежем платье двадцатилетней давности и блуждающим взглядом путешествовала по залу. Администратор осуждающе посмотрела на Наташу.
- Извините, - сказала девушка, обращаясь к Лике, - мне на минуточку отлучиться нужно.
- Конечно, - бодро согласилась посетительница. – Я никуда не тороплюсь.
Наташа подошла к неприглядной женщине и, умоляя её не шуметь, вывела из рабочего зала.
За соседним столом визажиста шепотом стали переговариваться с двумя женщинами из персонала.
- Не повезло девчонке, - сочувственно произнесла визажистка. – Угораздило матушку разыскать.
Анжелика прислушалась. Вчера она ничего не узнала о жизни Натальи, та больше молчала или, улыбаясь, говорила на отвлеченные темы. Складывалось впечатление, что девушке попросту нравится находиться в кругу людей и как бы невзначай прикасаться к их жизни, слушать истории чужих судеб.
Из разговора женщин Лика узнала, что Наташа выросла в детском доме, попав под социальную программу, получила однокомнатную квартирку в пригороде, и разыскала свою мать. Нашла на свою беду. Родительница без малейшего чувства вины стала требовать, чтобы дочка взяла её на содержание и прописала у себя. Наташа, разочарованная собственным поиском, не собиралась налаживать отношения, и новообретенная мать докучала визитами на работу, за которые Натальи делали выговоры и грозились уволить.
- Простите, преступим, - вернулась Наташа, и разговоры сразу прекратились. – Что бы вы хотели?
- «Розовый жемчуг», - назвала Лика вариант из каталога.
На работу отводилось около двух часов. За это время Лесовской удалось найти отзвуки трудов Птахина. Она была поражена, поняв, каких поступков хотел от бедной девушки паранормальный «психоаналитик». Не понимая зачем такое Ястребу, Лика стерла следы чужой воли и как могла, постаралась восстановить биополе новой знакомой.
После «Диадемы» Лика разыскала Фёдора на автостанции и, объяснив, что накануне потеряла ключи от дома, попросила уделить ей время. Поискав несуществующую пропажу в салоне «Газели» вместе с водителем, она проследила намерения Геннадия и решила оставить всё на своих местах, по причине безвредности установки. Фёдору Птахин приказал в ближайшее время сменить место работы на то, которое тому покажется наиболее подходящим. Мужчина как раз вечером собирался оставить у начальства заявление. Не видя в навязанном опасности для жизни и здоровья, но не гарантируя мира в семье, Лесовская извинилась за беспокойство и удалилась.
Уже по дороге домой Анжелика всерьёз задумалась, что же за человек такой, Геннадий Птахин, и почему его так занимает заставлять людей делать то, что взбредет ему в голову.
Если с Фёдором он поступил милостиво, то Наташе он приказал переписать квартиру на мать и всячески угождать ей. В намерениях самой девушки ничего подобного и быть не могло. Познакомившись с ней ближе, Лика отметила, насколько сильна в своих убеждениях и взглядах детдомовская девчонка. Слабовольной назвать её никак нельзя было. Она всегда знала, чего хочет и, выстраивая по жизни цели, грамотно шла к ним. Сломить сопротивление людей подобных Наташе очень сложно. Птахин будто доказывал себе, что может справиться с любым человеком, какой бы твердостью характера тот не обладал.
Выходило, что Ястреб не ставил задачи изводить людей, ему нужно было заставить жертву сделать то, чего бы она никогда не совершила даже под пытками. А самых жизнерадостных и счастливых людей он заставлял расстаться с самым ценным, что у них было…
Так произошло и с внуком подполковника Косальского, молодым задорным влюбленным человеком. От новых открытий о Ястребе веяло неприятным почти ощутимым холодом. Недолго думая Лика набрала номер Берестова и предложила встретиться в кафе. Ей хотелось поделиться последними соображениями. Да и надежда отговорить упрямого напарника от желания встречаться с Птахиным с глазу на глаз, оставалась незабытой.
Как не старалась Лесовская, а во вторник вечером Берестов пошел в назначенное место один. Впрочем одиноким он себя не чувствовал в окружении посетителей хорошего бара разместившегося в самом центре столицы. Негромкая музыка в стиле кантри доносилась из подпотолочных колонок. Геннадий опоздал на двадцать минут и долго извинялся.