- Ты же знаешь, мне за радость посидеть вне дома, - душевно заверял его «Петя». – А ты, Человек. Мы после твоих посиделок вчера ухитрились ни разу не поругаться. Моя Маруся весь вечер просидела за блокнотом, с вдохновенным порывом строча свои стишки.
- Ты бы ей книжку издал, - посоветовал «приятель», - пусть и в пяти экземплярах, зато она тебя зауважает.
- Подумаю, - не горя желанием протянул «Петя». – Не возражаешь, если я тебя коньячком угощу? Он здесь знатный.
В глазах Птахина просквозило сомнение.
- Давай попозже, - предложил он, - мне с тобой поговорить надо.
- Слушаю.
Берестов выжидающе воззрился на собеседника. Поразительно как Геннадию удавалось производить ложное о себе впечатление. Он представал образованным, умным человеком, возможно немного отстраненным от мира сего, только никак не холодным убийцей, гоняющимся за властью над другими.
- Мне работа нужна, - не виляя попусту, быстро сказал Птахин. – Ты говорил у тебя своё дело. Поможешь?
- Понимаешь, я предпочитаю брать на работу посторонних, - замялся было «Петя», и тут же почувствовал легкое головокружение.
«Ого, какой ты скорый», усмехнулся Берестов. Он отлично осознавал, что навязывает ему «приятель».
Птахин тем временем с полным пониманием говорил:
- Ясное дело, не настаиваю. Забыли? Придумаю что-нибудь, без проблем.
Дима не переставал диву даваться наглости этого, казалось бы скромного на вид человека.
«В компаньоны захотел? – мысленно поражался он, - «ещё и зарплату в двое моего начислить! А… завтра позвонить и предложить работу! Деньги тебе нужны… ясненько».
Берестова так и подмывало сказать «не много ли будет с тебя, дружище», но он, принимая покорный вид, тупо смотрел на свой бочонок светлого пива.
Геннадий пристально долго следил за своим будущим начальством и не до конца уверенный в положительном исходе (впервые за последние годы), оставил сознание того.
- Кто-то обещался угостить, - напомнил Птахин, как ни в чем не бывало и к разговору о работе больше не возвращался, как не возвращался и к попыткам повлиять на сознание.
После одиннадцати «Петя» шустро засобирался домой, дабы не разозлить свою дражайшую жену.
- Маше привет передавай, - велел на прощание Птахин.
- Обязательно, - расслабившимся языком пообещал он. – Звони, если что.
И практически твёрдо зашагал к выходу.
Пройдя сотню метров по тротуару, Берестов встрепенулся. Пара рюмочек коньяка не могла его вывести из равновесия, он это прекрасно знал и лишь хотел разговорить новоиспеченного друга. Увы, Птахин был куда осмотрительнее. Весь вечер они проговорили о самых незначительных вещах, которые только могли сыскаться в мире. Дмитрий оставался недоволен своей работой. За две отпущенные недели им не удалось уличить создателя «Школы». Абсолютно ни в чем. Вернее что с Птахиным происходит неладное Лика с Димой знали, но доказать не могли. Это и было самым обидным. Позвонив напарнице и доложившись, что жив – здоров, сарфодовец остановил попутку.
Геннадий угрюмо сидел за барной стойкой, пренебрегая вопросами бармена на тему «чего желаете, может еще коньяка или попробуете новый…»
Познакомившись с Петром и Марией, он не мог оставить эту странноватую парочку без внимания. От них веяло такой жизненной силой, уверенностью, крепостью, что Птахин просто разгорался азартом вступить с ними в схватку. Переломить таких… Нешуточное дело. Было в семейной паре нечто необычное, волнующее, напрочь лишающее покоя его нездоровый разум. Таких он еще не ломал. Они отлично могли укрепить его позиции, подпитать тщеславие.
Но сейчас Геннадию было не до новых покорений. Лишенный доходного заработка и в связи с нависшей угрозой разоблачения (ребята-то его были задержаны), он решил приберечь интересных личностей на потом, а пока обзавестись материальными средствами, чтобы не тревожить накопленные за многие годы запасы на «крайний случай». Птахин знал, если ребята сдадут его, куда он подастся, в каких краях спрячется. Но «края» стоили недешево. И покамест он не решил, чтобы такое придумать для Петра с Марией можно было подзаработать с их помощью на неотложные нужды.
Заминка происшедшая сегодня не прошла бесследно мимо Ястреба. Настало время ждать, исполнит Пётр его волю или устоит. Точного ответа невозможно было дать. Птахин не подозревал, как сам может быть уязвим во время своих «вторжений». Ну некому было сказать об этом. Поэтому не закралась ему мысль о приготовленном в ответ «сюрпризе».