До суда Птахина было решено доверить прокуратуре. Ему уже проводили очную ставку с его людьми, которые были задержаны месяц назад, когда явились самолично в отдел правоохранительных органов и чистосердечно во всём признались, после чего какое-то время прибывали в невменяемом состояния, а по прошествии того единогласно принялись отказываться от своих слов, не понимая что побудило их совершить необъяснимый губительный для себя поступок (о действиях своего заложника они ничего не помнили). Наёмники после долгих размышлений признали в Геннадии Птахине своего босса, а вот он продолжал упорно отпираться, отрицая видимые на лицо доказательства.
- Анжелика Родионовна, вы уверены, что сможете его разговорить? - спрашивал Моруев по дороге в следственный изолятор.
Служебная машина ехала непростительно тихо, молодой водитель качественно выполнял все указания дорожных знаков. Лика без труда могла пролистывать материалы дела.
- Гарантию дать не могу, - ответила она, – но постараюсь. То, что он не знал меня в лицо месяц назад оказало нам хорошую помощь. Сегодня я представлюсь и посмотрю на его реакцию.
- Не забывайте, что вы входили в следственную комиссию нашего отдела. Вы отказались быть свидетелем и взялись за расследование сами, на суде вы не сможете выступить против Птахина.
- Я помню, - улыбнулась Лика. – Моя задача на сегодня разговорить его, а не обвинять в похищении и шантаже моей семьи.
- Не боитесь, что судья может посчитать ваше отношение к подозреваемому предвзятым из-за личных интересов.
- Надо раньше об этом было думать, когда поручали мне вывести этого горе-сектанта на чистую воду. К тому же там столько доказательств, что и без моей семьи на пожизненный тянет.
- У него хороший адвокат, - возразил Артём Олегович. – Если очень захочет, сможет доказать, что деятельность секты не являлась ничем противозаконным и люди входившие в неё погибали по случайным стечениям обстоятельств. Единственная наша надежда его киллеро-вымогательское агентство, но он и от этого отказывается. Он же переадресовывал заказы своим людям, разрабатывал планы, но в детали особо не вникал, никаких улик не оставлял, даже в лицо не видел тех кого устранял, только деньги получал. У нас немного подтверждений, что именно он являлся организатором этой шайки. Всё обвинение строится на показаниях его людей, да и они свидетели ненадежные, неизвестно еще как поведут себя на суде.
- Что вы хотите сказать, - Лика серьёзно посмотрела на начальника, - не нужно было его задерживать, надо было собирать больше доказательств, но вы сами отдали приказ?
- САРФОД отлично справляется с предотвращением и ликвидацией ситуаций грозящих причинить вред людям, но мы не слишком сильны в правовой базе.
Артём Олегович вздохнул, и Анжелика удивленно посмотрела на него.
- Все мы неплохие юристы, но нам не хватает судебной практики. У нас больше внимания уделяется физической подготовки, чем теории. С нашей гуманной правовой основой при большом желании или что равносильно при больших денежных средствах можно защитить и оправдать кого угодно и за что угодно. Не надо так смотреть на меня, Анжелика Родионовна, я не о взятках сейчас говорю. Всё может быть вполне законно. Просто без признания есть риск, что его отпустят за неимением прямых улик. Когда мы его задерживали, то и понятия не имели, как ловко он продумал себе план отступления. Шифровщик из него надо признать первоклассный, да и стратег он отменный.
- Признание будет, - пообещала Лика, выходя из машины.
- Анжелика Родионовна, применение телесных наказаний у нас запрещено законодательством, - пошутил ей вслед Моруев, оставаясь при этом вполне серьезным.
- Так и быть придется от этого отказаться, - вздохнув, улыбнулась Лесовская.
Комната для переговоров с подследственными выглядела вполне приемлемо. Стены обитые светло-коричневыми панелями, мягкий свет, стол с четырьмя стульями по центру.
Анжелика разместилась за столом и открыла папку с делом Геннадия Птахина.
Подследственного ввели и усадили напротив сотрудницы МЮПАРФ.
Высокий худой он сидел не поднимая головы и смотрел на крышку стола.
Лика молчала, внимательно глядя на Птахина. С облегчением поняв, что не испытывает к нему ненависти и вообще ничего негативного кроме сожаления, что подобные люди вообще встречаются на земле и совершенно не зная как жить начинают совершать такие страшные ошибки, она произнесла: