Видя с каким невозмутимым спокойствием Лика держится за рулем, Дима и сам начинал расслабляться. Доверие великая вещь…
По гладкому асфальту ехали очень быстро, но как свернули на проселочную дорогу, поплелись тише сухопутной черепахи.
- Пешком и то быстрее, - не злобно и без обвинений заметил Дмитрий после десяти минут волочения.
- Минут на пять мы опоздаем, - сообщила Лика без каких либо эмоций.
- Ничего страшного, - отозвался напарник, погружаясь в мир лесных звуков и запахов.
Въехав в лес, сразу захотелось глубоко вздохнуть, надышаться пьянящим кислородом впрок, послушать щебет птиц, полюбоваться елями и соснами. На душе само собой становилось хорошо и спокойно.
К однодневному лагерю подъехали с предполагаемым опозданием. Психоаналитика и сектанта Геннадия Птахина двое бойцов вели к автобусу. Люди самоотверженно старались отстоять своего «лекаря души», но на них мало обращали внимания.
Слушатели громко роптали, однако до рукоприкладства дело к счастью не дошло.
Птахин сидел в микроавтобусе и печально смотрел на слабые метания своих защитников. Взгляд его был переполнен грустного смирения с неизбежным. На лице отражалась вековая печаль мудреца. Эффект производил огромное впечатление на слушателей. Люди хватали камуфляжных бойцов за руки, локти, всячески старались переубедить, что вышла ошибка, нельзя арестовывать безвинных людей.
- Кто-нибудь для моральной поддержки еще прибыл? – спросил Дмитрий Берестов у Моруева, внимательно наблюдая за возбужденной группкой людей.
- Вдвоем справитесь, - ответил начальник и отдал приказ трогаться. – Пострадавших в автобус и к нам в отдел психологической помощи. Лика Родионовна, Дмитрий Антонович, сопроводите в дороге и попробуйте успокоить, а то люди готовы на саботаж пойти.
- Я сегодня своим ходом, - уточнила Лика, показывая кивком головы на машину.
- Людин, - крикнул Артем Олегович одного из ребят специального отряда. – Подгоните машину майора к офису. – А вы, - обратился к Берестову и Лесовской, - в автобус к пострадавшим.
Микроавтобус заурчал негромким хорошим немецким мотором, но отъехать еще не успел, как боковая дверца его бесшумно откатилась в сторону и оттуда выскочил задержанный. Метнулся к первому ближайшему автомобилю, оттолкнул курившего водителя и, не теряя секунды понапрасну, рванул на толпу. Люди в изумлении отскочили, а служебная «Нива – Шевроле» принялась петлять средь деревьев к лесной просеке.
Но колеи колесам не случилось коснуться, машину резко завертело по кругу и отбросило к деревьям. Готовые пуститься в погоню мюпарфовцы повыскакивали из машин и следили за потерявшим управление преступником.
Балансируя средь толстых янтарных стволов и выписывая непредсказуемые пируэты машину швырнуло на низкорослую сосну. В считанные минуты крепкий новый авто превратился в жеванный жестяной кусок. Сосна не выдержала столь сильного натиска, зловеще затрещала и повалилась в противоположную сторону. Точеные «песочные часы» ствола обломились. Людей помимо одиноко стоящего автомобиля под углом падения не оказалось. Мюпарфовцы бросились вытаскивать помятого, но всё-таки живого Птахина. Поднялся шум.
Лика поначалу хотела спасти «Фокусницу» и даже удержала мыслью злополучное дерево, но, подумав, поняла, что не сможет объяснить очевидцам, с чего это вдруг сосна передумала падать и вернулась в исходное положение. Вздохнув Анжелика «отпустила» ствол, и он смачно хлопнулся на беззащитный капот. Звук смятого железа и треснувшего стекла неприятно резанул слух. Лика еще раз вздохнула.
- Прости, мне очень жаль, - похлопал по плечу Берестов.
Убедившись, что жизни подозреваемого ничего не угрожает, а ссадины ушибы можно и потерпеть Моруев отправил микроавтобус в город. Подозвал к себе всё того же Людина.
- Подгон отменяется, - сказал он подчиненному. – Вызывай эвакуатор.
Пол ночи пришлось психологам Московской академии успокаивать взбудораженные разумы, объяснять, наставлять, чтобы не каждому встречному открывали свою душу и переживания.
Домой вернулись изможденные, но с удовлетворенным чувством выполненного долга.
Глава 10
Солнце вот уже который час зависало где-то между небом и рекой. Птицы щебетали в ветвях огромного клена, вольготно раскинувшегося на берегу. Ивы спускались к воде и наклоняли вертикальные гирлянды ветвей к темной прохладной глади.