До чего она была равнодушна к живописи, но представившиеся перед глазами картины поразили даже её.
Да и сложно было оставаться равнодушным перед обилием ярких, словно живых пейзажей готовых сорваться с полотен и разлиться у твоих ног голубым пенистым океаном, или закружить тебя в золотом листопаде опавшей листвы, окутать дурманящем ароматом миндалевого сада или переместить на деревянную старинную ладью к славянским купцам сплавляющим свой товар по быстрым рекам родины. Если внимательно всмотреться в картину то можно было, если не услышать, так хотя бы представить, как поют диковинные птицы, распушив свои цветастые оперенья, как завывает ветер ударяющейся о неприступные скалы, как нежно разносится флейта мальчика-пастушка неподвижно застывшего на берегу мелкой речушки.
Анжелика не могла не отметить, насколько грамотно художница владела силой образности.
Портрет графа носил название «Скрытая загадка», довольно избыточное и громкое, но картине оно шло как нельзя верно.
Лика задержалась у неё. К ней подошел Карл и тоже принялся рассматривать изображенного на холсте мужчину.
- Мне кажется, я видел его где-то, - после минуты молчания высказался он.
- Да, сегодня он был здесь, - ответила Лика, собираясь присоединиться к поджидающим у дверей близняшкам.
- Нет, сегодня я его точно не видел, - наморщился, вспоминая Гельмут. – Может быть даже несколько лет назад, но вот только где…
Карл продолжал усиленно думать, но ничего верного вспомнить не смог.
- Да уж, интересно где, - удивилась Анжелика подобному знакомству.
- Желаете приобрести картину? – подошла к ним женщина в вязаной пелерине. – Эта работа кажется не продается, но я думаю мы сможем уговорить художницу. Позвать её?
- Не стоит, - покачала головой Лика.
«Только графа мне дома не хватало», - подумала она, - «разве только папе Риону подарить, чтобы в кабинете повесил, пусть министры знают врага страны в лицо. Веселая сплетня бы получилась, Верховный темный маг Красстраны, неподражаемый граф Олизон был повешен в королевском кабинете на рассвете! Вот шума то было бы».
- Лика, мы идем? – спросил Карл, беря знакомую под руку и отводя её от портрета.
- Да, вы ступайте, я догоню. Мне тоже подарок захотелось маме сделать.
- Тогда и я куплю еще одну картину, - решил Карл, и они отправились на поиски хозяйки и создательницы столь дивных работ.
Гельмут купил картину с осенним пейзажем, а Лесовская приобрела целых две, одну с пастушком у реки – для отца, и вторую с морским побережьем, невероятно синим небосводом и парящими белыми чайками – это уже маме.
Джеймс долго бесцельно бродил по улочкам, пока совсем не стемнело, и он снова не вышел к зданию частной галереи.
Нестерпимое желание посмотреть на портрет ещё раз завладело им, повиновавшись порыву он поднялся на второй этаж. Зал был открыт, но отсутствие посетителей говорило о скором закрытии.
Пройдя к картине, Джеймс принялся внимательно изучать каждую черточку, мельчайший штришок, как будто пытаясь раскрыть тайну своего недавнего прозрения за техникой письма.
- Вам он так понравился? – в голосе художницы звучали нотки удивления и понимания, она встала рядом и тоже стала рассматривать свою работу с позиции человека увидевшего её впервые.
Так они и стояли какое-то время, молча, у одной картины, в опустевшем просторном выставочном зале, думая каждый о прожитых днях, сделанных поступках, пережитых разочарованиях.
- Пожалуй так тому и быть, я подарю вам ваш портрет, - решила Марина прерывая глубокую тишину зала.
- Я могу купить его, за деньгами вопрос не станется, - предложил Олизон, не отрывая глаз от собственного лица. И как можно было так передать - все черты принадлежали ему, а вышел совсем иной человек. Странное восприятие людей у этой художницы.
- Не хочу продавать эту картину, не знаю почему, но деньги за неё не возьму. Для меня она какая-то особенная. Не посчитайте меня ненормальной. Просто примите как подарок, – попросила Марина, - Завтра второй выставочный день, последний, вечером можете придти и забрать.
- Благодарю вас, - произнес Джеймс, слабо улыбнувшись. – Уже поздно, вас сопроводить?