Достав из ящика щетку для одежды и тюбик с прозрачным гелем, она протянула их гостю и спросила:
- Вы кофе пьете?
Джеймс ответил положительно.
- Повесьте плащ на вешалку, удобнее чистить будет, - посоветовала она, проходя в кухню и зажигая там свет.
В квартире стоял густой запах красок, старинной лакированной мебели и книг. Не проходя дальше без приглашения, Джеймс внутренним зрением изучил жилище в мельчайших деталях.
Большая комната служила гостиной, самая маленькая спальней. В третьей располагалась мастерская с мольбертами, готовыми картинами, полками, уставленными разноцветными баночками и пузырьками.
Мебель в жилых комнатах была не новой, не дорогостоящий антиквариат, но и не дешевая безвкусица – добротная качественно отреставрированная преобладающе из благородных пород дерева.
Под стеклом старинного стеллажа гостиной таились ряды книг мировых классиков, здесь были сборники состоящие из десятков томов Даниэля Дефо, Эдгара Алана По, Эмиля Золя, Джонатана Свифта, М.А.Булгакова, А.П.Чехова, Н.С.Лескова, Виктора Гюго.
В целом впечатление от квартиры создавалось приятное. Присутствовало в атмосфере некоторое спокойствие, неспешность, жизненное постоянство.
Джеймс не мог отрицать возникающей симпатии к окружающему пространству. И уж точно не мог жалеть, что согласился заглянуть в гости.
Из кухни донесся голос хозяйки, приглашающей испробовать приготовленный кофе.
Олизон обдал измученный не поддавшийся заморскому средству плащ сконцентрированным взглядом и, не обращая внимания как тот на глазах меняя структуру обретает новейший вид, будто только что из магазина, прошел на кухню.
- Как успехи? – поинтересовалась Марина, наливая в белые чашечки черную дымящуюся жидкость.
- Благодарю, замечательно, - улыбнулся гость.
Художница с ненавязчивым интересом посмотрела на сидящего за столом мужчину.
Черные брюки, молочный рельефной вязки джемпер, дорогой, от европейского мастера, темные густые волосы стянутые в хвост, особенной четкости черты лица. Работая над его портретом, она определила, что ему чуть больше сорока, но при близком рассмотрении он начинал казаться моложе. Ни единой возрастной морщинки, отличный слегка загорелый цвет кожи. Сознавая некультурность своего пристального изучения, Марина успокаивала себя тем, что нечасто повстречаешь в загазованном мегаполисе человека подобной внешности.
Зная, что его изучают Джеймс тоже изучал, не поднимая головы и скромно попивая свой кофе.
Желание говорить отпало само собой. Редко встречаются люди, с которыми приятно и необременительно помолчать. Минуты текли медленно, за окном гулко барабанил дождик, проезжающие по дороге машины оставляли за собой шум мокрого асфальта.
- И как давно вы здесь? – спросил Джеймс, не отказываясь от предложенной второй чашки.
- Вы имеете в виду в Москве? – переспросила Марина, убирая пустую посуду и заменяя её полной. – Из Архангельска я переехала сразу после художественного училища в конце девяностых.
- А в общем плане, сколько лет вы живете?
- Спрашивать у женщины о её возрасте некрасиво, - мягко напомнила Сармирская.
- Но я же не спрашиваю ваш возраст. Просто хотел узнать давно ли вы в этом мире? – пояснил как нечто естественное Олизон.
- Боюсь, я не совсем вас понимаю, - задумчиво нахмурилась женщина.
- Вы меня абсолютно правильно поняли, я вижу, что вы родом из другого измерения. И не стоит пугаться, - заметя, как та побледнела, попросил Джеймс. – Вы не совершили никакого преступления. Люди иногда путешествуют по мирам, ничего плохого в этом нет.
- Как вы поняли это? – потрясенно выдавила из себя художница. Было хорошо заметно, насколько сложно давалось ей выговаривать слова. – И сами вы откуда и кто?
- Как вы имеете возможность видеть – человек, - Джеймс постарался смягчить так внезапно задетую тему и немного грустно улыбнувшись, объяснил: - я тоже не принадлежу этому миру всецело. Иногда приезжаю, но живу совершенно в другом месте. Что поделаешь, если всех людей независимо где они родились, тянет в неизведанные запретные страны. Всегда необычно прикоснуться к чужому, окунуться в незнакомый полный неожиданностей мир. Не смотрите на меня пожалуйста так испуганно, я ведь не сбежавший сумасшедший и не сказочный злой тролль.