Поэтому когда Ванесса подошла к Николаю и попросила его помочь с приготовлениями сценических подарков, принц благодарно улыбнулся и беспрекословно последовал за принцессой Оранжеи.
Дары Эферту преподносили поистине королевские. Все подарки выполнялись на заказ, ручной работы, с проявлением безудержной фантазии и возможностей. Некоторые подношения совершенно не имели здравого смысла, но выглядели весьма эффектно. Так к примеру глава Зелстраны Кристагорн подарил имениннику ларец со знаменитыми в их стране алмазами, граненными в форме отдельных букв и слогов. Высыпав буквицы на синий бархат, король Зелстраны продемонстрировал их предназначение.
- Выскажите нам причину сегодняшнего собрания столь уважаемых господ, - велел Кристагорн сияющим всеми цветами радуги драгоценностям.
Буквы определили слога, слога сложились в слова, из них последовала фраза:
«Сорок девятое празднование Дня Рождения его величества Эферта, властителя Оранжеи».
Наблюдавшие за этим люди, восторженно ахнули.
- Буквицы сообщают нам подлинный ход вещей, - провозгласил глава Зелстраны довольный произведенным впечатлением своего подарка. – В любое время, с каким вопросом бы вы не подошли, они дадут точный ответ.
Монаршая семья Желтого королевства предоставила гостям возможность насладиться красочным зрелищем поединка драконов. Зная слабость именинника к грациозным огнедышащим созданиям, ему даровали целую драконью семью из шести особей.
В числе прочего выделялся изысканный подарок верховного короля – коллекция музыкальных инструментов из восточного шернаста (могучего дерева наподобие дуба с темно-красным стволом и зелено-желтыми листьями с лиловыми прожилками, гордость Красстраны) тончайшей выработки для оркестра из пятисот человек.
За осязаемыми предметными подношениями последовали эфемерные постановочные дары.
Племянник короля Оранжеи вместе с принцем Верховной как всегда устроили грандиозное представление. На сей раз, молодые люди продемонстрировали мастерство введения боя на кристаллических мечах. Как и прежде выход друзей отличался выразительностью действий и завораживающим эффектом.
За ними пришла очередь поздравлять отца его единственной дочери, среди кучи причудливых подарков которыми девушка одарила любимого родителя было и маленькое представление для собравшихся.
Все выступления проходили на большой площадке устеленной темно-синим зеркалообразным покрытием. С началом сумерек зажглись кованные светлым металлом фонари, обступившие площадку по периметру. Их голубоватая подсветка отображала мистические блики на покрытии и наполняла воздух предвкушением чего-то таинственного.
В пространство шелковой лентой полилась восхитительного благозвучия мелодия. За музыкальное сопровождение в «поздравительной открытке» Ванессы отвечала принцесса Раданна. Сама белокурая красавица Оранжеи вместе со своим соисполнителем принцем Николаем оставались в тени сцены. Их роль заключалась в управлении образами.
Представление началось.
По синей глади покрытия, будто моря, растелилось золотое покрывало из миллиарда граненых кристалликов, под голубоватый свет фонарей вылетела несказанной красоты крупная бело-серебренная бабочка. Она порхала с легкостью и грацией присущей лишь сказочным образам, увы живые творения так танцевать не умеют. Белоснежные тонкие крылышки, переплетенные искрящимся узором серебра, медленно кружились над золотистой гладью. Спустя прекрасные мгновения нежной музыки и умиленного порхания золотистая россыпь кристаллов понемногу начала подниматься над землей и собираться в искрящуюся до ослепления тучку. Ритм мелодии с плавного переходил в более быстрый. В нем появлялись звуки нарастающего ветра, волнительные перекаты разбуженной стихии. Ветер музыки усиливался, туча повинуясь ему начинала вращаться юлой, клубиться, принимать новые формы. Как хрупкая бабочка не старалась противиться разрушительной силе, её затягивало в самую гущу урагана. Нежнейшее создание держалось из последних сил. Но противостояние продолжалось. Безнадежно продолжая сопротивления, она пустилась в свой последний полный отчаяния стремительный танец. Музыка вторила каждому движению эфемерной летуньи, вихрь, словно пораженный стойкостью такого крохотного существа в удивлении замедлял свои смертоносные обороты. Стремительность танца нарастала, ураган в упоении отступал, предоставляя простор серебристой красавице. Та словно не надеясь спастись, всё кружилась и кружилась, не замечая, как громкая волнительная музыка плавно перешла в тихую успокаивающую мелодию, а огромный безжалостный вихрь, недавно затягивающий в свою сердцевину, вновь рассыпался на миллиарды безобидных поблескивающих на свету кристаллов и растелился по синей глади. Невообразимая мощь покорно уступила хрупкому великолепию.