- Мы погуляли по Арбату, а потом зашли в «Меридиан», - объяснила Тина хоть и не поняла ни слова в речи швейцарца.
Лике оставлялось удивляться, как они вообще изъяснялись между собой все это время.
- Очень жаль, что вы не смогли пойти с нами, Лика, - рассказывал тем временем Карл, пытаясь сидя снять с себя пальто, но крупные черные пуговицы оказывали ярое сопротивление не желая расстегиваться. – Сначала мы бродили по… неважно, бродили где-то, там красиво было, а потом, потом мы пошли перекусить и послушать хорошую музыку.
- А вместо этого вы? – допрашивалась Лика до чистосердечного признания.
- Мы, - утвердительно сказал Гельмут, словно его спрашивали они ли это или кто-то другой. – We… I saw… then some more… saw. (Мы… Я пил… затем еще… пил).
- Ну и зачем вы его напоили? – спросила Лика, строго оглядываясь на сестер.
- Мы его не поили, - недовольно отфыркнулась Алевтина.
- Правда не поили, - подтвердила Полина и виновато добавила: - можно я спать пойду, мне завтра на работу вставать.
Карл вконец расправившись с пуговицами но, не осилив снять верхнюю одежду совсем, встал и направился было к лестнице, только перед его глазами вдруг возник белый рояль. Пошатываясь, он поковылял к нему.
Лика смотрела на Гельмута и с трудом узнавала в нем умного знающего свое положение согласованного европейца. В данный момент он походил на перебравшего веселого паренька из какой-нибудь маленькой деревушки. Два образа одного человека совершенно не хотели вязаться между собой. Лике всегда была не по душе неизвестно кем навязанная традиция по обязательному спаиванию иностранцев.
- Пиано Нино, - провозгласил довольно Карл и начал бренчать по клавишам.
Лика с Тиной переглянулись.
- Пианино, - поспешил исправиться незадачливый музыкант. – Расиюма ушки люблю, - пел потихонечку Гельмут, аккомпанируя себе мелодией из какого-то классического этюда.
- Чьи он ушки любит? – не поняла Лика, подозревая, что учили его явно не тому языку.
- Россию – матушку он любит, - вздохнула Алевтина. – Сегодня в «Меридиане» пели.
- «Меридиан», meridian, - и перейдя окончательно на международный понес малопонятную философию: - а вселенная всё крутит, всё крутит свои орбиты, иногда они сталкиваются и мы попадаем невесть куда, в совершенно чужие миры. А там такого насмотришься! И жизнь там другая, а люди те же…
Лика с тупым изумлением смотрела на Карла, не зная как реагировать на его далеко нетрезвые признания.
Тина не понимая ни слова, махнула на него рукой.
- Он сейчас не с нами, после посещения «Меридианы» его унесло на другую планету. В такси он пытался подпевать «Блестящим» «А я всё летала», - жаловалась Тина. – Но получалось у него почему-то « ай всялята» какое-то. Даже перед таксистом неудобно стало.
- Нечего было человека поить, - сурово заметила Лика. – По какому поводу веселье хоть затеяли?
- Не хотели мы его напаивать, - недовольно заспорила кузина. – Да и сами не собирались. Разве Карл похож на любителя крепких напитков, тем более без меры. Мы по паре коктейлей заказали, у всех разные были. Он сначала и не пьянел совсем. Да чего там пол стакана сока и чуть-чуть бренди. Ерунда. Что у него во втором бокале было, я не знаю. Только после первого глотка, он себя странновато вести начал, точно целую бутылку в одиночку усидел. Зачем-то еще добавки заказал. Так мы ему с Полькой не дали, но ему и того хватило. Не то Карл так быстро хмелеет, не то что-то ему там подмешали, а может у него аллергия какая-нибудь. На нас вины никакой нет. Можешь мне поверить.
- Верю, пошли его хоть до комнаты дотащим, - предложила Анжелика.
- Лишь бы тетю с дядей не разбудить, - произнесла Тина, снова подцепляя швейцарца под руку. – Что они об нас подумают, забрали с собой человека, напоили до невменяемого состояния…
- Постараемся никого не будить, - сказала Лика, подходя к Карлу с противоположной стороны.
Довели практически без шума. Веселый гость безропотно слушался, честно старался шагать самостоятельно. На лестнице правда он всё же вывалился из пальто, но Тина вовремя уцепилась за свитер и не дала бедному человеку скатиться со ступенек.
Крепкий сон любезно подождал пока Гельмут доковыляет до спальни, и встретил его во время полета до подушки.