Лика скрылась за углом верхнего этажа.
- Можно я вам завтра расскажу? – спросил Карл и поспешил поскорее оказаться в своей комнате.
Останавливать его ни Родион, ни Рита не решились, у бедного человека и так вид был не самый здоровый.
За завтраком Карл охотно рассказал о блондинке и о чужом конфликте, в который он так бездумно втянулся. На все вопросы гостя, что же случилось с тремя рослыми мужчинами, Лика отшучивалась и пожимала плечами. Объяснения давать она не собиралась.
Глава 14
- Как ты меня достала! – разрываемый досадой признался граф, останавливая коня напротив молодой привлекательной всадницы.
Черная с глянцевым отливом лошадь гордо держала на себе высокую, вызывающе воинственную хозяйку. Матильда, облаченная в яркое фиолетовое одеяние, взирала на графа как победительница.
Её высокомерный вид сменил гнев Олизона на подобие кривой усмешки.
- Ты попадаешься мне шестой раз на неделе, - как к несмышленому ребенку обратился Джеймс. – И хоть раз бы повела себя достойно! Мы с тобой неровня, можешь это понять?
- Мне нужно место Верховной властительницы, - невозмутимо произнесла Матильда Миранда. – Если вы мне не уступите, то будем биться.
- Биться она хочет! – граф Олизон разразился хохотом, эхом отражающимся от скал. – Какая из тебя воительница? Ты тупее малыша делающего первые шаги. Послала судьба врага. За что только такое наказание?
- Перестаньте шутить надо мной! – разозлилась молодая колдунья. – Вы не знаете, что противников следует уважать?
- Было бы за что, - утомленно, вздохнул граф. Если она решит взять его измором и совей беспардонностью, возможно у неё и получится. Видеть это тоненькое лицо он больше не в силах. И бывает же такая лютая неприязнь. Чтобы так надоесть, надо крайне постараться. В старании Матильде равных не было.
Вороная лошадь нервно загорцевала, когда всадница начала шептать заклинание. Граф Олизон прислушался и с неподдельным удивлением понял, что въедливая противница шепчет заклятие на вечное скитание души. Смертельная магия, запрещенная много веков назад и вызываемая в последнее столетие одним лишь Олизоном. Больше смельчаков не отыскивалось, или глупцов. На него требовался слишком большой запас силы. Которого у Матильды конечно не было. Ей не хватило ни мощи, ни знаний. Едва не уничтожив себя, она по одной инерции держалась в седле.
Джеймс потрясенный бездумно смотрел в бледное безжизненное лицо начинающей колдуньи. Узнать о заклятие несложно, на свете немало книг, да и маркиз человек старый, опытный, может многому научить и рассказать. Для графа была непостижима мысль, что его собиралась уничтожить какая-то выскочка таким сильнейшим оружием, притом пока подвластным ему одному. Волны ярости бушевали в его душе, очень хотелось покончить с неразумным врагом его же незавершенным заклятием. Но Олизон знал, какой ропот поднимется среди остальных магов. В какой-то степени ему было безразлично, что скажут сторонние стражи закона, но раздумье о предстоящем шуме заранее вызывало в нем раздражение. Едва сдерживая себя, он подхватил своего врага и перенес в пространстве прямиком к замку маркиза Гильвана.
Винсент восседал в бархатном кресле, словно на троне и развлекался тем, что издевательски гонял слугу по мелочным поручениям. Увидев соседа да еще с поклажей в образе своей ученицы, маркиз подскочил ужаленный оскорблением и вскричал:
- Что ты с ней сделал?! Олизон, что ты сделал с моей девочкой?!
Заслышав родной голос наставника, Матильда открыла глаза не в силах и слова вымолвить.
Граф не очень галантно швырнул её к ногам Гильвана и зло прошипел:
- Угомони своего приемыша, пока она сама себя не уничтожила, иначе я сам не без удовольствия ей помогу.
Олизон исчез даже не бросив мимолетного взора на сидевшую на полу девушку. Если бы он только посмотрел в её лицо, то сразу понял, она найдет способ отплатить, придумает месть по своим силам, а затаившаяся обида, лишь услужливо поможет в задуманном.
Вернувшись домой, граф прошел в свои комнаты и принялся нервно ходить взад-вперед. Чувства к Миранде менялись с каждой секундой отстукиваемой большими напольными часами. От ненависти, жгучего призрения они доходили до тошнотворной брезгливости. Как нужно было не дружить с головой, чтобы выставить против врага страшнейшее заклятие, на которое силы не было и единственное чего можно было добиться, это направить его на себя. Погибнуть от собственной глупости. Смерть действительно достойная Матильды Миранды. На счастье графа, он не представлял до чего еще может додуматься его по-молодости амбициозный, не отличающийся умственными способностями враг, иначе терпение бы его точно лопнуло.