В Красстране тогда темной стороной правил Олиног. Дух, не человек. Сила его была значительна, творил он многое, забрав и меня в свои сильные щупальца. Так мы и стали одним целым. Половина моей несчастной души и дух зла. Появился граф Олизон. – Джеймс приглушенно закончил и замолчал.
Анжелика хотела услышать конец истории, но не осмеливалась спросить. Перед ней стоял не маг, не черный колдун, а человек. Живой человек, которому было плохо. Джеймс наконец открыл картину, спрятанною тщательно и крепко. Скрытую и стертую из всех Баз данных, из всех хранилищ Происходящего. Теперь история существовала вновь. Окончание повествования Лика знала, но профессионально – психологически ощущала, что графу надо выговориться до конца. Один раз, но всё. Отпустить и жить дальше. Джеймс и сам осознавал это. На попятную идти было поздно.
- Что случилось с Джеймсом Олзоном? – тихо спросила принцесса.
- Герцог Олзо превратился в графа Олизона, - горько усмехаясь, сообщил граф. – Не понимаю, как такое могло произойти, - глаза его блестели, но слез не было, - я начал копить ненависть, потом силы. Постигал вершины черного колдовства. Хочется спросить – я ли это был? Ответа нет. Олиног быстро покинул меня, канул в безбрежье. А я остался наедине с собой. И нет бы одуматься, не так уж поздно еще. Но, увы. Жозерика и Дарион заняли престол, стали учиться быть верховными мудрецами, стремиться к истине, справедливости. Образовалась новая королевская династия Виссельго. Гордо звучала. Они достигли верховного развития, и ушли молодыми продолжать дальнейший путь в вечности, оставив после себя на земле совсем юных принцессу Каролину и младшего Талариона, вскоре занявшего место отца у короны. Одновременно с их Светлым развитием развивался и я, укрепляя мастерство. Мастерство черной магии. Ненависть росла, и я решил – если нет возможности отомстить самой Жозерике, то сделаю это через её детей. Надеялся, что она там пострадает за них и поймет, как поступила со мной. Её дети относились к семье Виссельго, были для меня чужими. Они принадлежали к сильному чистому роду и убить кого-то из них, было нанести большой удар по всей верховной небесной семье, к которой теперь стала принадлежать Жозерика. Чего я и сделал. Таларион уже стал королем и достать до него было нереально. А вот принцесса Каролина… его старшая сестра не интересовалась силой, хотя и обладала ею в огромном количестве. Тогда она посвятила себя любимому мужу и только родившемуся сыну. Никакой защиты у них не было. Я не убивал их. Забрал только всю силу и неиспользованное могущество, что и стало причиной их гибели. После чего не удержавшись прихватил малые части их душ, дабы покидая землю они никогда не смогли на неё вернуться. Красивая история любви. Красивая история смерти. Вы, Анжелика, были третьей в моём списке, заключающей, - с самопрезрением произнес граф. - Теперь вы знаете, что я из себя представляю. И сколько зла желал вашей семье. Думаю ваше потеплевшее отношение ко мне изменилось. И вы, принцесса, не будите более так спокойно меня слушать. Что же. Объявляйте войну. На неё у вас хватит могущества, - с вызовом сказал Джеймс, не собираясь в дальнейшем бороться за жизнь.
Она была всегда бессмысленна, подгоняемая ненавистью и чувством мести. Одиночество души и пустота вместо сердца. Он сам стал своим добровольным палачом.
- Вы могли быть моим дедушкой, - неожиданно молвила Лика. – Герцогство Олзо. Я слышала; очень старый и истинный род. Вы были его последним представителем. Жаль, что такие души останутся в вечности.
Граф Олизон был поражен до глубины души словами девушки.
- Вы что, не хотите меня убить, после того, что я рассказал вам? – спросил он.
- Нет, - доброй теплой улыбкой улыбнулась Анжелика.
Джеймс никогда не видел её такой. Она казалась возвышенной, знающей никому неизвестную, всеми забытую мудрость. Она была превыше всего, наравне с тем Добром, которое обитает в вышине безвременья.
- После услышанного я вам еще не противен, - не верил граф. – Теперь вы знаете сколько я сделал вашему роду и… - он замолчал на несколько минут. Потом в отчаянии продолжил: - я лишил дара душу, принадлежащую вашей небесной семье. Я настроил другого против своего рода, это верх зла. Подобное не прощается!
- Чтобы прощать, надо сначала обидеться, - возразила принцесса. – Может все Виссельго и не простят вам, но я всегда привыкла оставаться при своём мнении.