- Люди сами выбирают для себя профессию, - мягко напомнил двоюродный брат. – Твои укоры в собственный адрес несправедливы.
- Еще как справедливы, - возразила принцесса. – Я хотела делать добро, я нашла способ его воплощению. Мне не удастся найти более лучшую работу для себя, более верную, и одновременно столь тяжелую для души и разума, который постоянно напоминает мне – весь мир спасти невозможно.
- Мир обязан спасать себя сам. Он этим и занимается, не всегда конечно так как бы нам хотелось.
- Мир поступает жестоко, - обессилено, глядя сквозь пространство, промолвила Анжелика. – Он делит людей на слабых и сильных. Заставляя потом бороться между собой, хотя изначально подбирает противников не по равным возможностям. Сильных по одну сторону, слабых по другую. Разве такое можно назвать справедливостью?
- Справедливость как и правда, у каждого своя. Тебе не следует мучить себя страхом не успеть придти кому-то на помощь. Всех не спасешь. Лучше сразу остановиться, оглядеться и задышать спокойно, иначе помогая и спасая всех ты не поможешь никому, сделав лишь хуже себе. Сильные же всегда будут нападать на слабых, как тьма на свет, как зло на добро, но это не сила сильных, а напротив их слабость. Если бы случилось чудо и сильные взяли под опеку слабых, вторые никогда не укрепились бы, не стали сильными, и благородный поступок превратился бы в страшный проступок, потому что кто-то не прошел урок и так не научился решать проблемы самостоятельно.
Принцесса молчала. Обе точки зрения со своих позиций казались верными. Размышления Ростова были хорошими и сильно расхожими с мнением «о слабых и сильных» графа Олизона. Лику такое обнадеживало. Брат не утратил света своей души. И теперь у принцессы наконец появился собеседник здесь, в России, с кем можно было изредка поговорить на философские темы объединяющие в себе два измерения. Раньше такой возможности не было. Родители могли говорить лишь о своем мире, как одни так и другие, Тиян и Данна тоже не знали третьей параллели. И вот теперь судьба позволяла обмениваться мыслями с человеком, жизнь которого, так же как и Анжелики, была разделена между двумя мирами.
- Что-то я сегодня непомерно разговорчивая, - вздохнула Лика и тут же сменила тему разговора. – Граф гостит в городе. Ты видел его?
- Какой граф?..
Казалось Ростов не придал значение вопросу, если бы не побледневшее в одночасье лицо.
- Ну не Толстой же, - отозвалась Анжелика и направилась к выходу из кафе. – Я думала ты знаешь, что он в Москве. Предполагала, что вы даже встречались…
- Я не знал, - чуть слышно вымолвил Николай и стал открывать дверцу форда.
- Лови, - улыбнувшись, Лика кинула брату ключи от машины, а сама села на заднее сиденье.
Ростов с недоумевающим видом обошел автомобиль и занял водительское кресло.
- С чего такое великодушие? – по-доброму улыбнулся он, глядя на принцессу в зеркало заднего вида.
- Должна же я знать какой из тебя шофер, - всё еще улыбаясь, пояснила девушка.
Несколько минут, пока машина выворачивала на трассу, длилось молчание, которое вскоре нарушил Ростов.
- И что именно понадобилось ему в Москве и вообще в третьем измерении? – без эмоций спросил водитель, пристально следя за дорогой.
- Да мне как-то не доложили, - пожала плечами Лика, перелистывая свой ежедневник и делая в нем пометки карандашом. - Вы до сих пор не общаетесь?
- Нет, - отрывисто бросил Николай и резко свернул с кольцевой. – И никогда больше не бывать этому!
- Ясно, - примирительно кивнула принцесса. – Больше не буду о нем напоминать.
- А где вы встретились? – снова спросил Николай, спустя пять минут задумчивого молчания.
- Первый раз на набережной, случайно. Потом в кафе. Тоже случайно.
- Ни много случайностей? - подозрительно уточнил Ростов.
Лика ничего не ответила.
- Могу я взглянуть? – после некоторого замешательства осведомился он, поняв, что принцесса не считает необходимым продолжать и без того бессмысленный разговор.