- Опять врешь, - укоризненно бросил Лесовской глядя на стол перед собой. – Какие дела могут быть у тебя с Джонсоном Элиотом? Ты сама разоблачила его в мошенничестве, а теперь общаешься с ним, так еще и скрываешь это.
- Я ничего не скрываю, - возмутилась Лика. – Джеймс сам предложил встретиться и рассказал мне занятную вещь, как раз связанную с моим домашним расследованием, начало которому я никак не могу положить, потому что ты, папа, отказываешь мне всё время в помощи. Ничего не рассказываешь.
- О каком расследовании? И почему ты Элиота называешь Джеймсом, когда его Джонсоном зовут, неужели трудно запомнить? И вообще так странно; ты общаешься с человеком, чье имя даже не знаешь!
«Успокоиться, - велела себе девушка, - успокоиться и начать разговор заново».
- Не будим отвлекаться на мелочи. Отвечаю на первый вопрос – я всерьез намеренна найти твоего шантажиста и разобраться с угрозами. Джей… Джонсон Элиот поведал любопытную историю о вашем общем знакомом, Валове Виталии Марковиче, и я хотела бы от тебя услышать немного об этом человеке.
- При чем тут Виталий, он старый приятель нашей семьи, - не на шутку рассердился Лесовской, - а что касается твоей безрассудной затеи с расследованием, то запомни – я тебе запрещаю!
- Пап, ты мне ничего не можешь запретить, - возмущенно воскликнула дочь. – Я взрослый человек и сама решаю, что делать и что нет. А в этой истории я просто обязана разобраться! Моей семье некто осмелился угрожать! Как говорят мушкетеры у Дюма: «Для меня это дело чести!»
- Анжелика, - Родион Петрович не знал, куда девать своё негодование и сердитость. Что она себе позволяет?! В детективов захотелось поиграть! – Ты должна немедленно пообещать мне…, нет, поклясться! Ты забудешь эту свою глупую и, заметь, опасную идею и ничего не будешь предпринимать. Никуда не полезешь! Клянись!
- Средневековье, честное слово, - грустно усмехнулась Лика, - Пап, я порой так жалею, что вы с мамой не можете читать мысли. Мне было бы куда легче жить. Словами вам иногда совсем ничего невозможно объяснить. Я говорю одно, вы же понимаете совершенно другое. Какие детективы, какие клятвы! Я всерьез обеспокоена положением дел, и ненужно упрекать меня в безрассудстве.
- Не упрекать в безрассудстве, - передразнил Родион Петрович. – Пойми, глупенькая, дела действительно сильно опасные и ты никак не можешь с ними разобраться. Здесь придется обращаться к специалистам. Не знаю, прокуратура или частные детективы, но те, кто на самом деле знают с чем сталкиваются. Вопрос затрагивает жизни, понимаешь! Человеческие жизни! И это не игра.
- Не надо мне говорить о цене людской жизни, - горько прошептала Анжелика и в глазах мелькнула страшная боль, но её быстро спрятали. Родион Петрович с беспокойством и внимательностью взглянул на девушку.
«Сказать. Взять и признаться, чем я занимаюсь на работе, - уговаривала себя Лика, - лучшего момента не предвидится. Он имеет право знать, что мне приходилось решать и куда более трудные проблемы. Это так просто – взять и всё рассказать. Чего бояться? Папа же не отвернется от меня. Моё призвание вполне заслуживает уважения.… Наверно».
В сознании вспыхивали картины последних командировок на ближний восток. Террористы, заложники, людской страх и отчаяние. И Анжелика, которая не только всё видела, но и чувствовала на своём, подвластном ей необычном энергетическом уровне. Она научилась быть безупречным спасателем. При её участии ни одной жертвы, ни со стороны пострадавших, ни со стороны спасательной группы. Как категорично поначалу относились к ней старшие, опытные коллеги, считая, что замысел Академии слишком не профессионален, раз от них посылают на самые ответственные задания маленьких симпатичных девочек, которым бы в нарядах красоваться, а не доказывать свою самостоятельность. Впрочем, доказывать свою состоятельность Лике пришлось недолго. Через несколько недель участия в спецоперациях о ней начали ходить легенды. И больше никто не думал ругаться, посмеиваться или даже сомневаться в её стратегических предложениях и поистине настоящем умении обращаться с оружием или собственной физической силой. Она словно стала предвестником успеха во всех безнадежных поручениях, получаемых САРФОДом. Она не вызывала ничего, кроме огромного уважения и не меньшего удивления.
- Ликуша, ты нормально себя чувствуешь? – обеспокоено спросил Лесовской, тут же забывая о гневе.