- Я сама убираюсь в комнате, - еще строже напомнила Лика. – И впредь попрошу, чтобы больше такой забывчивости не случалось. Иначе нам придется распрощаться с вами.
Инна в одно долгое мгновение пристально смотрела на нее, а потом неожиданно разревелась во весь голос, причитая и умоляя сжалиться над ней.
Анжелика стояла посредине коридора в полном замешательстве. Только что направленный взгляд был весьма красноречив. В нем читался и прямой вызов, и самодовольствие сделавшего пакость человека, и триумфальная надменность. А теперь большие прозрачные слёзы.
Из дверей своей спальни вышла Рита, за ней высунулось любопытное личико Тины.
- Что случилось? – удивилась хозяйка, подходя к дочери. – Инна, почему вы плачете?
Домработница беззащитно разводила руками и причитала о незавидной участи, бедности и что она будет делать, если её лишат единственного источника на хлеб.
- Я ничего не делала, Маргарита Алексеевна, - сквозь отчаянные всхлипы шептала девушка. – Я ничего, ничего не делала. Я только… – новый поток рыданий, - … я только прибралась в комнате Анжелики Родионовны. Я ничего там не трогала…
Она закрыла лицо руками и разревелась на весь коридор второго этажа.
- А я только предупредила, чтобы впредь туда не заходили, - Анжелика старалась говорить спокойно, но её сильно нервировала разыгравшаяся сцена. Она никого еще не уволила, и Инна не была подавленна её словами. Что теперь творилось в коридоре, понять было сложным.
- Лика, а почему ты запрещаешь входить в свою комнату, что за секреты ты там прячешь? - улыбаясь, спросила двоюродная сестра. – Меня ты тоже выгонишь, если я туда войду?
- Так и быть, сделаю исключение, - заставив себя улыбнуться, отозвалась девушка.
- Анжелика, ты не должна срываться на людях, тем более тех, которые работают у нас, - серьезно проговорила Рита, успокаивая и обнимая за плечи домработницу. – Не волнуйтесь, Инна, вас никто не собирается увольнять, можете работать спокойно. А пока идите и отдохните.
Рита взглядом пригласила дочь в свою комнату.
- Как ты себя ведешь, - сокрушенно произнесла мама и с огорчением взглянула на дочку.
- И как? – с вызовом посмотрела та.
- Ликуша, так нельзя! Если у тебя неважное настроение, ты недолжна вымещать его на окружающих. Извини меня, но последнее время ты очень изменилась. Ведешь себя так, словно… кругом тебя одни враги. Ругаешься со всеми, постоянно чем-то недовольна, считаешь, что ты права, но на самом деле сильно заблуждаешься. Мы твоя семья и желаем тебе только добра, а ты отдаляешься от нас.
- Мама, мамочка, - прошептала Анжелика и опустилась на край кровати. – Знала бы ты, как мне самой тяжело. Но около меня в самом деле есть враги, я чувствую это, но не могу разобраться. Вы с папой сами убегаете от меня. Сколько времени мы не можем просто и спокойно поговорить, поделиться переживаниями, подозрениями.
- Какими такими подозрениями? – прощебетала Тина и села рядом с сестрой. – Какой камешек! Я раньше не замечала его, - и она потянулась к кулону, висевшему на шее у Лики.
- Не трогай! – Анжелика резко откинула от себя протянутую руку и, встав, подошла к окну.
- Я только хотела посмотреть, - обижено пояснила Алевтина.
- Анжелика, и ты еще спрашиваешь, как себя ведешь? – укоризненно заключила Рита. – Тина всего лишь проявила интерес. Ты реагируешь на окружающих как-то дико.
- О чем ты хотела поговорить? - отстраненно произнесла девушка, не поворачиваясь к матери, и по-прежнему устремляя печальный взгляд на солнечный сад за окном.
Рита внезапно замолкла, и в комнате повисла необъяснимая тяжесть.
Лика посмотрела на родственниц. Мама стояла у комода и невидящим взглядом созерцала свое отражение в зеркале. Двоюродная сестра растерянно смотрела на Риту и хранила молчание, но по лицу становилось понятно, что удается ей это с трудом.
Лика опустила веки и прикоснулась к невидимой оболочке комнаты. Около матери в ящике комода вспыхнула слабая, но мрачно-черная вспышка.